Клинок его Величества

дегустировать какое-то жутко старое вино из подвалов хозяина замка и обсуждать последние столичные сплетни.
Честно говоря, я никогда не понимала, что за удовольствие можно получить, смакуя подробности скандалов или измен, поэтому первые несколько минут разговора провела на грани небытия. Анализируя поведение мужчин во время обеда.
Впрочем, стоило мне почувствовать, что тема, поднятая графом Орассаром, как-то задевает Ронни, как я вышла из транса и прислушалась к тому, что он говорит.
Пара-тройка предложений — и я не поверила собственным ушам: начальник Внутренней стражи Элиреи утверждал, что баронесса Майянка Квайст и ее супруг взялись за воспитание сирот! Не одного-двух, а двухсот сорока семи! И не просто взялись — но и умудрились окружить их любовью и лаской!!!
Я ошалело уставилась на свою мать, увидела, что она так же таращится на Даржину, и поняла, что для королевы Галиэнны, как и для меня, имя баронессы Квайст вызывает единственную ассоциацию. С ее прозвищем.
Сучка Квайст — и материнская любовь? Нет, это было невозможно!
Однако это было еще не все — через пару минут мы удивились еще сильнее, услышав, что дети по-настоящему довольны, а самые юные уже начали называть ее мамой!
В отличие от нас с мамой, Даржина Нейзер молчать не стала. И, с треском сложив костяной веер, кажется, подаренный ей леди Камиллой, недоверчиво поинтересовалась:
— Простите, что перебиваю, граф, но о какой баронессе Квайст вы говорите? О Майянке, урожденной де Венгар?
Мужчины расхохотались. Все до единого. А король Вильфорд — так до слез.
— Да, леди Даржина! О ней! — кивнул граф Орассар.
— Сучка Квайст воспитывает двести сорок семь сирот? Бред!!!
— Не бред, а правосудие по-элирейски! — поддержал своего вассала король. — Вернее, правосудие от Утерса Законника!
Ронни слегка покраснел.
— А поподробнее можно? — Даржина посмотрела на Ронни. С о-о-очень большим интересом.
— Конечно! — улыбнулся начальник Внутренней стражи. И принялся за рассказ…
…Дослушав историю до конца, Нейзер-старшая по-старчески пожевала губами, а потом с уважением(!) посмотрела на короля:
— Ваше величество! Я хочу выразить вам свое восхищение!
Вильфорд удивленно приподнял бровь:
— Мне?
— Вам! Обычно власть превращает человека в животное! А вы оказались сильнее, чем те соблазны, которые вас искушают…
Король смутился:
— Да я-то тут причем? Все то, что вы только что слышали, придумал граф Аурон!
Однако заставить Даржину сбиться с мысли ему не удалось:
— Вы не приписываете себе заслуг своих вассалов. Вы не боитесь брать на себя ответственность за их решения. Вы уважаете тех, кто вам служит… и, тем самым, привлекаете к себе тех, кто способен это оценить… Вильфорд Бервер Скромный! Вы — настоящий король!
…Обдумывать изменения в характере Даржины Нейзер я не стала. Ибо заметила, что Ронни о чем-то переговаривается со своим отцом. Увы, их пальцы мелькали слишком быстро, большая часть жестов была мне незнакома, но даже того, что я улавливала, хватило, чтобы понять — разговор шел о тех самых новостях, которые меня встревожили.
Я забыла про все и вся. И до рези в глазах вглядывалась в мелькание пальцев. До тех пор, пока Ронни не склонился к моему уху и не прошептал:
— Ты была права: отец получил какие-то известия. Из Арнорда…
— Какие-то? — удивленно спросила я.
Ронни стиснул пальцами подлокотник своего кресла и еле слышно вздохнул:
— Он сказал, что нас это не касается, и мы узнаем обо всем только после свадьбы…
 

 
Вайзары добрались до Чорым-лака только на закате. Последними. И, вместо того, чтобы устраиваться на ночевку, всем родом заехали на вершину Последнего Холма. Прямо к берзу, восседающему на своей кобыле в окружении остальных вождей.
Дерран, сын Идриза, едущий впереди отряда, был хмур, как зимнее небо и холоден, как белые мухи, падающие с неба на далеком Севере. Остановив коня, он вскинул вверх десницу, и, дождавшись, пока его сородичи осадят своих скакунов, раздраженно поинтересовался:
— Ну и зачем все это нужно?
Берз равнодушно пожал плечами:
— Я — берз. Вы — мои воины. Я говорю — вы выполняете…
Вождь заскрипел зубами. Потом умерил свой гнев и приложил десницу к груди:
— О, Алван-берз! Объясни своим воинам, для чего армия пятый день носится по степи, вместо того, чтобы осаждать Ларс-ойтэ…
‘Когда ты услышишь этот вопрос — посмотри на него, как на неразумное дитя. Потом удиви. И заставь задуматься. Не его, а его воинов: до тех пор, пока они в душе считают себя сначала Вайзарами, а потом твоими воинами, эта армия