демона.
Во время монолога Неры слышались смешки: Мариса, оказавшаяся энноюродной сестрой Тариэля довольно скалилась, впрочем, каждая третья сидящая за столом хорошенькая демонесса явно наслаждалась «веселой историей» Неры.
— Представляете, — смеясь, продолжила Нера, — на следующий день, когда дело дошло до куратора, оказалось, что заклинание Шинга нельзя применять к влюбленным девушкам! А принцесса Лиария как раз тогда с Алексом…
— Весьма познавательно, — сухо оборвал её Тариэль, — Нера, а каким плащом вы обладаете?
— Синим, мой господин, — кокетничая, повела плечом моя «подруга».
— Это все объясняет, — кивнул каким-то своим мыслям демон и продолжил трапезу.
Гости переглянулись, не понимая связи, мне тоже было интересно, при чем тут плащ Неры и тот случай в Академии.
— Не так давно я рассказывал своей невесте,- Лиа, дорогая, помнишь? — подчеркнуто обратился ко мне демон, — что уровень магии является показателем умственных способностей человека. Я немного ошибся, демонов и полудемонов это тоже касается.
На некоторое время за столом воцарилась тишина, которую прервали два детских голоса из-под стола:
— Заканчивай…
— Щас, подожди…
— Быстрее, вот тут поколдуй чуть-чуть…
— Ия, нас заметят же!
— Ролиэль, Ия! — Сешиэль взмахнул рукой, и из-под стола вынесло двух очаровательных демонят, брыкающихся в воздухе, в тщетной попытке вырваться. — Дети, чем вы там занимались? Очередные проделки?
— Котятки мои! Идите к бабушке! Сешиэль, не придирайся к деткам! Умнички мои, — засюсюкала с демонятами красная демоница, совсем как няня Ману, когда мы были детьми.
— А-а-а! — закричала вдруг Нера, вскакивая из-за стола, — Горю!
Она ринулась было к выходу, но упала, споткнувшись на ровном месте. Демонята действительно подожгли её платье, правда, как потом оказалось, наложив очень качественную иллюзию огня, а перед этим открытием, Тариэль целую грозу вызвал на голову бедняжки Неры, в попытке потушить пламя.
Хорошая все-таки штука — месть, особенно сладкая та, что совершена чужими руками!
— Ия, ты придумала? — тихо спросила я через стол у кудрявой девчушки.
— Ага, — она скромно потупила озорные глазки.
— Спасибо, — я тепло улыбнулась ей и близнецу.
— Чтож, думаю, ужин можно считать оконченным, — королева поднялась из-за стола, подав пример остальным.
Служанки и близкие родственники увели бледную Неру, многие гости проводили её сочувствующими взглядами, наверное, только я знала, что Нера бледнеет от ярости, как иные краснеют от злости…
— Бабуля, ну, бабуля! Она милая такая, как Барсик! Можно, мы с ней пойдем спать?
Дети тянули демонессу за руки, строили жалостливые глазки, умиляя присутствующих домашней картиной, где самая жестокая в мире демоница оказывалась доброй бабушкой, заставляя забыть о пыточных подземельях под ногоми.
— Ладно, котятки, ладно! Лиарочка, уложи деток спать, если тебе не трудно? Ты им очень понравилась!
— Я заметила, — улыбнулась деткам, потащившим меня за руки к себе.
Детская поражала своими размерами! Я, конечно, принцесса, и мои покои в Эндоровском дворце никак на каморку не тянули, но это…
Пока четыре няни купали и переодевали малышей, я осматривалась в их спальне.
Огромная комната с овальной внешней стеной, с огромным окном от пола до потолка и широким балконом в сад, которого я во время сегодняшней экскурсии не заметила. Две кроватки, уютная маленькая мебель, толстый ковер на полу, гора разноцветных мягких игрушек…О, вот еще одна, только игрушки какие-то темные…и не плюшевые…
— Аав, — зевнула «гора», и я в шоке уставилась на морду бойцового ящера.
Атаковать заклинанием или, подобрав юбки, бежать прочь?
В купальне дети!
— Ну, тварь, держись! — выбрала я первое, решив, во что бы то ни стало защитить деток от невесть откуда взявшегося во дворце ящера.
— Плинцесса! Не бойся, это Барсик! — остановил меня оклик Ролиэля.
— Ба..Барсик? Барсик? И я такая же милая, как вот…он? — напряжение сегодняшнего дня сказалось, и я зашлась в истерическом хохоте, сквозь слезы наблюдая за полутораметровым Барсиком.
Ящер отличался от обычных тем, что весь был каким-то кругленьким, шарообразным. Шипы вдоль его позвоночника и на хвосте выглядели вполне безобидными чешуйками, темно-коричневый окрас наводил на мысль о шоколаде, а выражение его грустной морды было действительно, милым.
— Барсик, Барс, — Ия чесала шею ящера, тот жмурился и чуть посвистывал от удовольствия.
Ролиэль отпаивал меня каким-то целебным отваром, приготовленным заботливыми нянечками. И чего я испугалась?
