волосы, вдыхая родной запах. Дети рассказали ей о знакомстве с настоящим отцом, и Эмина расплакалась от радости, узнав, что Дамр жив.
— Мы освободим тебя, а потом, когда подрастем — папу! — Роли обнимал Эмину за шею и нежился под её рукой, почесывающей ему между рожек. Ия предано заглядывала маме в глаза.
— Лиария, правда? Вы хотите меня освободить? — встрепенулась демонесса.
— Да, но до этого нужно снять с тебя заколдованную рубаху, — я потянулась к серому рубищу, но Эмина остановила меня.
— Нет, сначала надо уйти отсюда, пока я в доме — не снимется.
— О, знаешь, у нас с утра какое-то разрушительное настроение… — хитро подмигнула я демонятам, и те радостно закивали.
Они взялись за руки и принялись читать заклинание:
— Раз-два-три, дом на части разбери!
Дом натужно затрещал, камни, из которых были сложены стены, начали крошиться, потолочные балки завращались вокруг своей оси. Минута — и там, где находились стены, в воздухе оседает пыль, а потолок сложился гармошкой и высится рядом с замершим жилистым демоном. Близнецы провернули разборку дома настолько аккуратно, что не потревожили и ниточки охранных заклинаний, которые теперь светятся красным. ‘Замри!’ — шепчет демону Ия, опередив Роли, приготовившего для охранника что-то заковыристое. Мы осторожно выбираемся из паутинки заклинаний, и близнецы вновь берутся за руки:
— Четыре-пять, на место убирать!
На наших глазах из крошки и пыли дом восстанавливается, словно и не исчезал вовсе. Восхищенной и гордой Эмине близнецы поясняют:
— Этим заклинанием мы успокаиваем своих нянюшек, когда они считают, что в нашей игровой беспорядок…
Наверное, нянюшки радостно вздохнули и вприпрыжку побежали приносить жертвы своим подземным богам, узнав об отъезде демонят на остров Магов.
Мстительно ухмыльнувшись, я оставляю на доме отсроченное заклинание взрыва. Так-с, теперь настроим его на красную демонессу… Нет, вред Иде оно причинит вряд ли, а вот разозлить может знатно. ‘За все’, — шепчу я в уходящую в заклинание энергию, пусть знает, от кого салют.
Чтобы не стоять посреди улочки, мы заворачиваем в узкий тупичок между домами. С ликованием Эмина снимает серое рубище. Все это время она пользуется левитацией для передвижения. Когда рубище падает на землю, её тело окутывает дымка, и мы с близнецами, вытаращив глаза, наблюдаем за тем, как у синеглазой демонессы прорезаются крылья и отрастают ноги. Эмина, стиснув зубы, сдерживает стоны. Боюсь представить, насколько ей больно…
— Вот вы где, близнецы!… Эмина?! — перед нами из ниоткуда появляется Сешиэль и застывает от удивления.
Быстро достаю платье-халат, припрятанное в складках собственных юбок, и накидываю его на Эмину задом наперед, — выбирая одежду для неё, не учла восстановленных крыльев.
Близнецы исподлобья взирают на Сешиэля, а Эмина все еще не может отдышаться от регенерации. Ох, принесла же нелегкая этого демона!
— Па… Только не сажай маму обратно! — Роли сжимает руки в кулачки и надвигается на него.
— Это вы её освободили? Лиария, ты им сказала, да? — Сешиэль нерешительно взмахивает хвостом, словно обрывает сам себя.
— Сами услышали, — гордо заслоняет меня Ия раскрытыми крыльями, и я развожу руками, улыбаясь.
— Пойдешь, доложишь мамочке, или сам попытаешься меня убить? — мать близнецов насмешливо смотрит на него, выжидая.
— Эми, — средний принц устало прислоняется к стене, не сводя глаз с жены, — Эми…
Их глаза говорят друг с другом, кричат и шепчут, ласкают и больно ранят, извиняются и снова ранят… Не знаю, что происходило раньше между Сешиэлем и Эминой, но я могу с уверенностью сказать: сейчас они простили друг друга.
— Хорошо, я помогу тебе уйти. В течение двадцати минут на этом месте будет открыт свободный портал — куда захочешь, туда и вынесет. — Сешиэль холодно кивает ей. — Но учти: близнецы — Фархи, и всегда ими будут. Сегодня они уезжают на остров для начала обучения. Думаю, на каникулах, по дороге домой они будут останавливаться на ночь или из-за погоды в Тьемм-Арне.
И Сешиэль, одарив Эмину леденящим душу взглядом, исчез.
— Мама, Сешиэль хороший, он был нашим папой, ну, пока мы настоящего не увидели, — Ия немного виновато машет хвостиком, держа мать за руку.
— Знаю, — вздыхает Эмина, — мои хорошие, мое сердце давным-давно разделилось на две половинки. Одна половинка — это ты, — она целует Ию.
— Другая — ты, — и поцелуй достается Роли.
— Мы постараемся выучиться хорошо-хорошо, чтобы освободить папу! — Роли крепко-крепко обнимает её и шмыгает носом.
— Жду вас в Тьемм-Арне, котятки, — Эмина оплетает их защитными коконами,
