Клятва рыцаря

она соблазнительна для мужчин.
– Спокойной ночи, Элспет, – прошептал он в ответ.
Чувствуя его страсть, Элспет подозревала, что сны ее будут вряд ли спокойными, но, несомненно, интересными.
Прошло некоторое время, прежде чем Кормак убедился, что Элспет наконец уснула. Он попытался отодвинуться от нее, но ее гибкое тело следовало за ним и во сне, прижимаясь еще сильнее. Ее округлый зад потерся о его ноющий пах, и Кормак задрожал от возбуждения.
В ближайшей деревне в таверне работала служанка, которая часто принимала мужчин за небольшую плату. Раньше Кормак никогда не отвечал на ее улыбки, но сейчас подумал, что можно было бы воспользоваться ее услугами и удовлетворить свои потребности. Возможно, тогда будет легче противиться искушению, которому подвергала его Элспет.
Приняв решение развлечься со служанкой, Кормак, однако, понимал, что это не выход из положения, а лишь напрасная трата времени и денег. После общения с подобными женщинами он всегда испытывая пустоту и неудовлетворенность. Если кто-то ему нравился, никакая другая женщина не могла тронуть его душу. Кормак чувствовал, что мог бы провести целый месяц в постели с самой искушенной проституткой, но, увидев Элспет, снова оказался бы в таком же ужасном состоянии, как сейчас.
Но особенно его беспокоило то, что даже мысли об Изабель, ждущей его, не могли охладить пыл, вызванный Элспет. Сейчас Кормак не мог четко представить образ своей возлюбленной, так как его заслоняла эта зеленоглазая девушка. Он пытался объяснить это тем, что очень давно не видел Изабель, но ему не стало от этого легче. Изабель была женщиной, которую он любил и чтил почти половину своей жизни, и ее не могла так просто вытеснить из его головы эта хрупкая красавица, даже если она и обладает голосом, способным тронуть и скалу.
Элспет снова придвинулась своим задом вплотную к нему, и Кормак застонал. Затем он тяжело вздохнул – видимо, ему предстояла длинная и нелегкая ночь. Если он проявит выдержку и останется преданным Изабель, то его вполне можно будет причислить к лику святых.

Еще не совсем проснувшись, Элспет почувствовала, как по телу растекается тепло, исходящее от мягких губ, соблазнительно целующих ее. Ей не надо было открывать глаза, чтобы понять, кто это был. Она немного испугалась такой неожиданной близости, но с радостью приняла ее. Элспет прошептала имя Кормака и обвила руками его шею.
– Наверное, ты привыкла просыпаться от поцелуя, мой ангелочек, и потому совсем не испугалась? – спросил Кормак, слегка покусывая ее нижнюю губу.
Элспет решила не придавать значения оскорбительному намеку. Поскольку она так охотно ответила на его поцелуй, находясь в полусонном состоянии, неудивительно, что у Кормака возникли сомнения относительно ее невинности. Элспет не хотела объяснять, что давно уже стремится к нему всей душой, считая своим суженым, – ведь он может подумать, что она либо сумасшедшая, либо пытается заманить его в ловушку, и тогда постарается как можно быстрее отделаться от нее. Еще в раннем возрасте Элспет поняла, что мужчины не слишком любят признания женщин и не понимают их чувств.
– Я не сомневалась, что это ты, – сказала она, зарывшись пальцами в его густые волосы и плотнее прижимаясь к нему всем телом. – Мы ведь уснули вместе, так что я не удивилась, когда, проснувшись, почувствовала тебя рядом.
– Ночью кто-нибудь вполне мог перерезать мне горло и занять мое место.
– Думаю, я заметила бы это.
Кормак усмехнулся и снова поцеловал ее. На этот раз поцелуй был более глубоким. При этом Кормак убеждал себя, что эти поцелуи ничего не значат – просто доставляют некоторое мимолетное удовольствие, которое быстро забудется. Очевидно, и Элспет чувствует то же самое.
Однако такое объяснение противоречило тому, что он испытывал на самом деле. Его кровь клокотала в жилах, и ему страстно хотелось до конца овладеть этой девушкой. Никогда еще поцелуй не пробуждал в Кормаке такой неистовой страсти. «В этом таится опасность», – подумал он, но не нашел в себе силы оторваться от Элспет. Она была нужна ему, и причиной этого было не только затянувшееся поддержание.
Элспет продолжала прижиматься к Кормаку, чувствуя нарастающее в нем желание, и откинула голову назад, как только его губы коснулись ее шеи. Где-то в глубине сознания возникла тревога, вызванная силой их взаимной страсти, но она решительно подавила ее. Ведь это было именно то, чего она желала всем сердцем.
Почувствовав на своей груди его теплую ладонь, она поняла, что Кормак каким-то образом ухитрился раздеть ее, так что она даже не заметила. Ни