Клятва рыцаря

– Съесть? О, это настоящий пир!
Сопение Кеннета возвестило Кормаку и Дугласам, что любовники полностью поглощены своим занятием. Как только Джеймс распахнул дверь, Кормак быстро вошел в комнату вместе с Раналдом. Открывшаяся им сцена не вызвала ничего, кроме отвращения. Кеннет распластался в кресле, откинув назад голову и закрыв глаза, а Изабель стояла на коленях между его ног, ублажая его с громким чмоканьем. Кормак понял, что если он когда-нибудь вдруг хоть чуть-чуть усомнится в том, что Изабель – всего лишь подлая шлюха, ему достаточно будет вспомнить эту сцену, чтобы мгновенно избавиться от безумных заблуждений.
Четверо мужчин из клана Дугласов молча окружили пару. Кормак встал рядом с сэром Раналдом, который приставил меч к горлу соперника. Джеймс схватил Изабель за волосы и оторвал ее от Кеннета. На лицах любовников отразились растерянность, ужас и страх, отчего Кормак испытал некоторое удовлетворение.
– Я вижу, ты удивлен, кузен, – медленно произнес сэр Раналд. – Ты был так увлечен, что даже не слышал, как мы вошли.
– Неужели ты убьешь своего родственника из-за этой проститутки? – спросил Кеннет.
Изабель ошеломленно раскрыла рот, затем с ненавистью посмотрела на своего любовника и повернулась к сэру Раналду с мольбой в глазах:
– Он соблазнил меня, сэр Раналд. Сначала это была лишь минутная слабость – еще до того, как мы обручились, а потом он с помощью шантажа заставлял меня заниматься с ним любовью.
– Да, мы все слышали, как ты бурно протестовала, – сказал Раналд, – и видели, каких трудов ему стоило принудить тебя опуститься на колени. Полагаю, твой рот был слишком занят, чтобы позвать на помощь. – Он холодно улыбнулся, а Изабель покраснела – скорее от злости, чем от смущения. – О горе, теперь мое сердце разбито!
– Хватит шутить, кузен, – сказал Кеннет. – Отпусти меня и делай все, что хочешь, с этой дрянью. Ты ведь не можешь убить человека только за то, что он воспользовался тем, что ему так охотно предлагали? Не я же лишил твою невесту девственности. О ней давно ходят разные слухи, и, я знаю, ты с трудом согласился на обручение. Теперь я дал тебе прекрасный повод расторгнуть его. Даже твой отец, настаивавший на этом браке, не осудит тебя, если ты прогонишь ее.
– Это верно, однако он живьем сдерет с меня кожу, если я позволю ускользнуть от заслуженного правосудия убийце представителей нашего клана.
– Ты ведь веришь, что Изабель убила своих мужей?
Выражение ужаса на красивом лице Кеннета поразило Кормака. Но он был готов к тому, что пойманные с поличным Изабель и Кеннет начнут сваливать вину друг на друга. Эти двое убили четверых мужчин только из-за своей непомерной алчности и намеревались убить еще одного, обвинив в этом его. Как и многие другие мужчины, Кеннет поддался искушению и связался с Изабель, подвергнув тем самым себя риску быть разоблаченным. Если бы он нашел в себе силы противостоять соблазну, то сейчас был бы свободен и продолжал устранять своих родственников, стоящих на пути к достижению его целей. Кормак подозревал, что успешное осуществление предыдущих заговоров вселило в Кеннета уверенность в своей безнаказанности и он потерял бдительность.
– О, кузен, ты просто сама невинность, – рассмеялся сэр Раналд. – Особенно со своей штукой, выставленной напоказ и все еще влажной после трудов моей невесты.
На лбу Кеннета выступили капельки пота, что свидетельствовало о его сильном волнении.
– Она всего лишь шлюха.
– Да, но не думай, что я стану проливать кровь одного из Дугласов только из-за этой вероломной сучки.
– Тогда зачем ты приставил меч к моему горлу?
– Да вот думаю: то ли убить тебя сейчас, то ли отвести тебя к лэрду, чтобы тот решил, как отплатить тебе за смерть четверых наших родственников.
– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
– Ты думаешь, мы появились здесь только сейчас? Нет, кузен. Мы находились за дверью достаточно долго, чтобы слышать всю вашу беседу. – Он удовлетворенно кивнул, когда Изабель и Кеннет смертельно побледнели.
– Никто не поверит тебе, – Голос Кеннета дрожал, выдавая его страх. – Все подумают, что ты лжешь из ревности.
– Не думаю. У меня есть четыре свидетеля, слышавшие ваши откровения.
– Четыре? – Изабель посмотрела на Дугласов, затем на Кормака, и ее красивые голубые глаза расширились. – Значит, ты решил предать меня, любовь моя?
Кормак увидел в ее глазах слезы. Лицо Изабель выражало глубокую печаль и боль. Она настолько умело притворялась, что у него даже мелькнула мысль, уж не приснилось ли ему все то, что она вытворяла здесь. Кормак подумал, что когда-нибудь он будет утешаться тем, что его дурачила самая ловкая мошенница, какую он когда-либо