— С каким-то магом проблемы, — неохотно соврал он. — Будут ставить вопрос об его отлучении.
— Знаешь, — Мила склонила лицо, чтобы спрятать ехидную улыбку, — когда ты врешь, у тебя уши шевелятся. — Он грустно улыбнулся и отвел глаза. — Ладно, не хочешь говорить — не говори, лишь будь осторожен! — быстро поцеловав его в губы, она отпрянула и, поднявшись, подхватила покрывало и пошла к дому Ванды. Брайас вскочил вслед за ней:
— Хочешь посмотреть на единорогов? — неожиданно спросил маг, ухватив покрывало за свободный край. В его глазах горело мальчишеское озорство, словно он предлагал совершить очередную проказу. Мила улыбнулась: в каждом взрослом живет ребенок, и сейчас на нее смотрел мальчишка лет десяти-двенадцати, с задорно взлохмаченными волосами и огромными васильково-синими глазами.
— Хочу! — охотно ответила она, и у мальчишки появилась компания — зеленоглазая девчонка с непослушной челкой и почти всегда поцарапанной коленкой. — А ты не устал? Сейчас ведь уже почти вечер, да и перед завтрашней дорогой отдохнуть нужно.
— Не-ет!- отмахнулся мальчишка и потащил ее за собой. — Мы поедем на Зачарованный луг, там, где они всегда останавливаются, с ночевкой. Там и отдохну.
— Стой! — девчонка резко затормозила, заставив мальчишку остановиться. — Надо же какие-нибудь вещи взять, одеяла, еду…
— Да я уже все взял! Поехали! — он вновь потянул ее к лошади.
— А Ванда? — вспомнила Мила, уже сидя на спине Призрака. Вздохнув, Брайас сделал чуть заметное движение бровью:
— Я оставил ей сообщение, теперь едем? — Мила согласно кивнула и обняла мага.
Почти стемнело, когда они добрались до Зачарованного луга — большой, хорошо просматриваемой площадкой с высоким разнотравьем и родником с вкуснейшей водой. Почти уничтожив все запасы хлеба и колбасы, которые Брайас захватил с собой и, напившись ключевой водицы, маг и девушка устроили себе ночлег на небольшом пригорке под одиноко стоящим деревом. Завернувшись в одеяло, Мила уселась поудобней и, обхватив колени руками, напряженно вглядывалась в сгущающуюся темноту. Рядом, закутавшись в плащ, лежал маг, и время от времени позевывал.
— Мила, — усмехнулся он, потягиваясь — когда единороги появятся, ты тут же узнаешь об этом, так что расслабься! — но девушка даже не шелохнулась. Вздохнув, маг заложил руки за голову и еще раз зевнув, закрыл глаза.
Тем временем сумерки плавно перетекли в ночь с темным бархатисто-синим небом и загадочной бледно-желтой луной. Серебристый свет мягко осветил верхушки луговых трав, плавно покачивавшихся под набежавшим ветерком. Где-то вдалеке запела ночная птица, радуясь такой ясной и тихой погоде, словно вторя ей, затрещали сверчки и коростель. Мила невольно улыбнулась, слушая музыку ночи. Ей сразу вспомнилась студенческая жизнь и летняя полевая практика на младших курсах. Решив что, пожалуй, Брайас прав и приближение стада единорогов она сможет заметить, Мила прилегла рядом с ним. Маг спал самым глубоким сном, тихо посапывая, как вдруг земля мелко задрожала.
— Вот и единороги, — совершенно бодрым голосом сообщил он, не открывая глаз и, кажется, даже не просыпаясь.
Сев, девушка увидела, как на луг буквально ворвалось, нет, не стадо, стайка единорогов — так легки и грациозны были эти животные. В неверном свете луны они казались белоснежными мороками, сотканными из этого самого света. Когда первая волна очарования спала, девушка разглядела, что рог есть далеко не у всех животных, да и по высоте они были чуть меньше остальных. «Должно быть, это самцы» — решила Мила, у природы тоже есть чувство юмора, — «а вон тот с самым большим рогом наверно их вожак».
Тот единорог, которого девушка обозвала вожаком, не только имел рог значительно длиннее, чем у остальных, но и сам был крупнее других рогатых. «Вот бы его погладить» — вздохнула Мила и тут же вспомнила укор одного эльфийского автора, что люди совсем не умеют просто смотреть.
— Захватывающее зрелище, правда? — Мила повернулась к магу, тоже наблюдавшему за единорогами, по крайней мере, она так думала. Брайас кивнул и сел, длинные темные волосы рассыпались по плечам, темно-синие глаза казались почти черными и вместе с угольно-черными бровями резко выделялись на выбеленном лунным светом лице. До полного сходства с коренными жителями вампирской долины ему разве что клыков не хватало. Мила даже почти забыла, что спрашивала.
— Это самое прекрасное, что я видел в жизни, — ответил он, не отрывая от нее глаз.
— Согласна, — выдохнула она, оглянувшись на единорогов. Маг беззвучно рассмеялся и покачал головой. Мила все-таки не исправима! Но именно такую он ее и любит.
Единороги не собирались надолго
