«Просто берешь и прикладываешь руку» — так говорили ей Ключи. Она подошла к чаше и легонько коснулась воды — по коже тут же пробежали бодрящие мурашки, забирая боль из мышц.
— А что именно ты хочешь увидеть? — спросила девушка. Закрывать этот Источник не было необходимости, поэтому главного чуда Ключей она показать не могла, а что-то другое… Ведь она сама была жрицей и магом, так что ее мало чем удивишь.
Ванда удивленно смотрела на нее — глаза девушки сейчас мерцали изумрудно-зеленым светом, почти как у оборотня, разве что зрачки не вертикальные.
— Попробуй восстановить мои силы, — с легким вызовом сказала она, загодя ставя сильнейшую защиту от любой магии.
Мила пожала плечами и уже собиралась подойти к ней, чтобы, как и Брайасу, нарисовать руну здоровья, но Ванда остановила ее:
— Нет, не подходя ко мне. Попробуй сделать это на расстоянии.
Мила вновь пожала плечами:
— Все, — сказала она и, отвернувшись, вновь коснулась воды. Защита жрицы оттягивала часть Силы на себя, но Источник вновь возвращал ее девушке. Ощущение не самое приятное — как будто стоишь на сильном сквозняке или по шею в реке с довольно сильным течением, чувствуя движение стихии всем телом.
Жрица с удивлением обнаружила, что, несмотря на защиту, силы все-таки восстановились, даже не повредив сложного барьера.
— Что ж, — кивнула она, — неплохо, неплохо… Даже хорошо. Я бы предложила поупражняться с Силой, но понятия не имею, как она действует. Так что могу только повторить свой совет: научись быстро концентрироваться и четко формулировать свои мысли. Порой от этого будет зависеть твоя жизнь.
Она оставила ее одну, направившись по делам, сначала к Правительнице, потом на поля — воевать с несносными вредителями — жуками-листоедами. Мила присела на нагретую солнцем ступеньку. Еще сегодня утром, прощаясь с магом, она решила, что не будет много думать о нем, а только работать и заниматься, чтобы утром подниматься с первыми петухами, а ночью падать и спать без всяких снов. В общем, стараться занять себя максимально, и тогда она не заметит, как он уже вернется. Вот только сейчас ей казалось, что у нее, пожалуй, здоровья не хватит так заниматься, даже с помощью Источника.
Впрочем, сейчас у нее появилось еще одно, очень приятное задание — почистить Шеду. Взяв меч и прихватив подходящий кусочек мягкой ткани, Мила спустилась к родничку у подножья холма, на котором стоял храм и откуда местные жители брали воду.
Едва она опустила лезвие в воду, как она тут же окрасилась кровью. Девушка подумала, что должно быть порезалась, когда доставала его, но, осмотрев руки, убедилась, что они целы и невредимы, а кровь идет из самого лезвия.
— Мда, — сказала Мила, ополаскивая лезвие после того, как оно перестало оставлять кровяной след на воде. — Либо тебя никогда не мыли, либо ты очень странный клинок.
И тут же отдернула руку, порезавшись об острый край. Теперь уже ее капли крови стекали вниз по лезвию и, не добравшись до конца, исчезали.
— Ну что, напился моей кровушки? — усмехнулась она, перевязывая палец. — Теперь мы с тобой как побратимы — одной крови! Что ж, надеюсь, ты действительно станешь для меня хранителем, Шеду.
Темная гладь клинка блеснула на солнце. Улыбнувшись, она резво поднялась на ноги и поудобней перехватив рукоять, стала повторять упражнения, которые ей показала Ванда, не забывая наблюдать за собственной тенью. И ближе к вечеру у нее стало кое-что получаться, когда появилась жрица.
— Веселишься? — хмыкнула она. — А тебя, между прочим, искали!
— Кто? — замерев, насторожилась девушка.
— Да не бойся ты так! — тут же успокоила ее Ванда, видя, как та медленно бледнеет. — Сегодня несколько работников видели полукровку около города. Обычно она так близко не подходит, а в этот раз до самых стен дошла. Как будто кого-то искала.
— Дымка? — переспросила Мила. Может, Брайас действительно прав и она понравилась лошади? — А где она сейчас?
— Не знаю, — жрица пожала плечами, — эта кобылка всегда гуляет сама по себе. Пойдем-ка лучше ужинать!
Они поднялись к ее дому и увидели там следующую картину: Дымка, напившись из храмовой чаши, обошла пристрой, в котором они жили, и обнаружив рубашку Милы, сушившуюся в душевой, принялась принюхиваться к ней.
— По-моему, ей нравиться твоя рубашка, — шепотом сообщила Ванда. — Как думаешь, она сытая?
Мила мысленно отмахнулась от нее: Дымка может и диковата, но не настолько, чтобы есть рубашку. Действительно, обнюхав ее, лошадь легонько тронула хлопковую ткань губами и случайно уронила ее на землю.
— Дымка! — лошадка пробовала поддеть рубашку, словно собиралась поднять
