Орре поползли слухи, что Верховная жрица собралась на покой, и теперь готовит себе преемницу. Об этом и спрашивал почти каждый из приходящих, и Миле приходилось терпеливо врать, что она всего лишь очередная практикантка из Университета и очень скоро уедет отсюда, а Ванда и дальше будет приглядывать за ними. Хотя сама жрица не спешила их разубеждать, с радостью переложив на девушку все обязанности врачевателя.
Под конец Мила стала немного хитрить, стараясь незаметно улизнуть к Лессу на занятие или просто потихоньку свести Дымку и уехать к какому-нибудь озерцу или прудику, чтобы там спокойно потренироваться.
Подошла к концу вторая неделя, а Брайаса все не было, и Мила порывалась уехать в Стоград, но Лессу и Ванде удавалось ее отговорить. Сначала они уговорили дождаться ответа из Универа, но его все не было, тогда Лесс пообещал отвезти ее в Стоград, как только сам вместе с Маришкой съездит по важным государственным делам в дружественную державу. Мила с неохотой согласилась, поскольку лишь смутно представляла себе дорогу, припоминая некогда виденную карту Балора и окрестных земель.
Вместо обещанных пяти дней, они вернулись только через полторы недели. Разумеется, Мила не могла их винить, все-таки они управляли Долиной, и дела Орры были для них превыше всего. Но все это время она просто изводила себя, мечась по Долине. И если бы не загруженный до отказа день, давно бы сорвалась и уехала, и почти наверняка заблудилась бы сразу по выезду из Долины. Но забот было много, особенно когда за пару дней до возвращения Маришки и Лесса, Ванде пришлось срочно уехать в дальнее селенье, граничащее с территориями горных орков.
Мила как раз выслушивала жалобу Кессара на вялость и сонливость одной из коров, когда в храме появился Лессандр. Коротко поздоровавшись, он извинился перед пастухом и тут же сказал, чтобы девушка быстро собиралась.
— Мила, — отрывисто произнес он, — в дороге Маришке пришло сообщение от Казимира. Он хочет, чтобы ты срочно приехала в Стоград.
— Что-то с Брайасом? — у девушки тут же пересохло в горле, от чего вопрос вышел сиплым.
— Не знаю, — покачал головой вампир, — больше в сообщении ничего не было. Только это.
Девушка тут же метнулась в дом и, наскоро скидав все свои немногочисленные вещи в сумку, уже через пару минут была на улице и вместе с Лессом спешила к конюшням. Дымка и еще один кьянни уже были оседланы и готовы к дальней поездке.
За первый же день безостановочной скачки им удалось преодолеть половину пути. Кьянни и Дымка были намного сильнее и выносливее обычных лошадей, но даже они под вечер чуть не падали от усталости, да и сами всадники с трудом держались в седлах. Заночевав в каком-то придорожном лесу, они на следующее же утро продолжили свою бешеную скачку, и ночь этого же дня уже стучались в ворота Стограда. По началу сонная стража не желала их пускать, но вдруг начальник караула узнал в Миле помощницу лекаря, у которого ее матушка лечилась и к счастью вылечилась, и из благодарности впустил их в город. По Стоградским улицам они шли уже пешком, ведя в поводу взмыленных лошадей. Мила то и дело поглаживала Дымку по бархатистой морде, подбадривая ее и заставляя Силу, расплесканную мелкими частицами в воздухе вокруг Универа, вливаться в лошадей.
Было решено немедленно отправиться к Казимиру, хотя Лесс уговаривал отложить визит на утро.
Привратник Университета, древний старик, который казалось, видел, как закладывали фундамент этих зданий, принял Милу и Лесса за припозднившихся студентов и пропустил их, пообещав им нагоняй от ректора завтра с утра. Но Казимира они увидели гораздо раньше: ректор, как обычно был в своем кабинете. Услышав в ответ на стук в дверь бодрое «Войдите!», Мила на секунду задумалась, когда же он успевает высыпаться, и спит ли вообще? Впрочем, все выяснилось, едва они зашли:
— Приветствую. Я ждал вас, — сказал Казимир, привычным жестом приглашая присесть и разливая чай по кружкам. — Маришка еще вчера сообщила, что вы уехали из Долины на кьянни в страшной спешке. Вот я решил, что вас следует ждать, если не сегодня ночь, то наверняка рано утром, и, как вижу, не ошибся.
Миле показалось, что он просто заговаривает ей зубы, и тогда она как можно спокойней, ровным голосом спросила:
— По какой причине Вы хотели так срочно меня видеть?
Казимир молча посмотрел ей в глаза и, взяв Милу за руку, вложил в нее какой-то маленький предмет. Разжав ладонь, она увидела золотую цепочку и большой овальный изумруд — старинная подвеска, доставшаяся ей еще от бабушки, и подаренная Брайасу. Маг дорожил этим подарком и ни за что бы не расстался с ним по доброй воле.
Она уже знала ответ, но все равно спросила:
— Что
