— Нет, спасибо, — после долгой паузы ответил он и шумно вздохнув, будто делая огромное усилие, поднялся и подошел к ней. — Тебе и, правда, нужно отдохнуть, хочешь, я отнесу тебя наверх?
Внезапно Мила поняла, что не может говорить — комок подступил к горлу и теперь с нестерпимой душащей болью давит изнутри. Она лишь помотала головой и молча пошла в библиотеку. Тихонько повернула ручку, вошла в комнату и зажгла свечи на столе. К знакомому и любимому аромату старинных фолиантов и пергаментов добавился запах тающего воска. Пальцы бессознательно пробежались по листкам и тетрадям, кожаным переплетам книг, лежавших на столе, коснулись спинки кресла…
На темно-красном бархате появились два темных пятнышка от упавших слезинок. Вытерев мокрые щеки, девушка подошла к диванчику и развернула оставленный там плед. Закутавшись в него, она с ногами забралась на диванчик и, обхватив колени, не мигая, смотрела на свечу, горящую на столе.
Девушка вспоминала, как они с Брайасом проводили здесь дни и вечера. Он сидел за столом, придумывая очередное заклинание или читая какой-нибудь древний свиток на забытом языке, а она — вот здесь или у окна — там, где можно было незаметно подглядывать за ним поверх книги или почувствовать на себе его быстрый, но внимательный взгляд. Иногда она даже засыпала над очередной книгой, когда, заработавшись, он сидел до утра. И каждый раз просыпалась у себя в комнате.
Хочешь, я отнесу тебя наверх? Уткнувшись лицом в колени, Эмилия разрыдалась, вздрагивая и сотрясаясь всем телом.
Утром её разбудил вежливый стук в дверь: Лесс звал ее и спрашивал, что она будет на завтрак. Есть Миле совершенно не хотелось, но и оставлять Лесса одного она тоже не хотела. В конце концов, он — их гость, а в этом доме гостей всегда принимали радушно. Вчера она немного забыла об этом, но сейчас должна, непременно должна сделать так, чтобы ему было уютно. Так, как было здесь всегда.
Быстро освежившись в ванной, она переоделась и причесалась, и, придя на кухню, спасла Лесса от катастрофы. Мягко говоря, готовка — не самое сильное место вампира, Максимум, что он мог сделать — это бутерброды и чай или морс, из горячего — только глазунью или разогреть уже готовое. Сейчас же Лесс вознамерился накормить Милу бульоном — где он взял кусок говядины на кости, девушка даже не представляла.
— Откуда мясо? — спросила она, перехватывая крышку от кастрюли.
— У Барбоса в соседнем доме отобрал! — сердито бросил вампир, хватаясь обожженными пальцами за мочку уха. — Между прочим, рынки с раннего утра открываются, если ты не знала!
— Я не знала, что ты ранняя пташка, — улыбнувшись, ответила Мила. — Подай мне соли, она вон на той полке в желтой баночке. И почисти хотя бы пару картофелин и морковку!
— Уже жалею, что разбудил, — буркнул Лесс, протягивая ей соль.
— А должен бы радоваться, — усмехнувшись, заметила Мила, — иначе кто бы спас тебя от такого жуткого орудия пыток, как кухонная плита!
Вампир недовольно поморщился в ответ на сарказм девушки, хотя внутренне они оба были рады, что хоть как-то смогли разрушить эту гнетущую пустоту и ее тишину. За все время, пока они готовили и завтракали, никто из них даже слова не сказал о вчерашней новости. Лишь когда они уже собирались выходить, Мила вдруг остановила Лесса:
— Знаешь, я думаю, что он жив.
Вампир тихо вздохнул и уже собирался разразиться успокаивающей речью, дескать, ему тоже и вообще всем, кто знал Брайас, кажется, что он жив, но Мила оборвала его, даже не дав начать:
— Лесс, я действительно так думаю и дело не в эмоциях, или просто в вере. Я знаю это и докажу.
Вампир с сомнением посмотрел на нее, но все же покорно пошел за ней к Казимиру в надежде, что хоть ему удастся ее убедить успокоиться и принять случившееся.
Ректор Университета был немного удивлен, когда Мила и Лесс появились на пороге кабинета за два часа до начала магического совета, и еще больше — когда узнал, зачем они пришли.
— Казимир, — девушка села напротив и внимательно посмотрела на него. Она старалась говорить спокойным, ровным голосом, взвешивая каждое слово. — Вчера я много думала о том, что вы рассказали нам, и кое-что не сходится. Уверена, вы тоже это заметили, — Мила перевела взгляд с мага на вампира. Мужчины молчали, выжидательно смотря на нее. — Вас не смущает, что какой-то дипломник, даже не получивший степень магистра, смог уделать двух архимагов? А потом при всем его могуществе позволил себя обнаружить? Он мазохист что ли?! Или это у него такой изощренный способ самоубийства?!
Вампир хмыкнул — вчера ночью, думая и размышляя, он тоже пришел к выводу, что слишком гладко все получается:
— Он не мог оказаться сильней
