что они узнают твой секрет, когда прочтут мысли?
В его глазах на секунду мелькнул страх, он сидел, насторожившись, ожидая, когда она продолжит. Но она вовсе не собиралась этого делать, пусть теперь мучается, гадая, то или не то она подумала. Догадалась или нет?
Эмилия стояла у дверей, когда он вновь рванулся к ней, намереваясь вытрясти из нее все, что она знала, но натолкнулся на невидимый барьер.
— Не волнуйся, я никому не скажу, — спокойно пообещала она, закрывая за собой дверь и оставляя его в темноте.
— О чем? — дрогнувшим голосом спросил он.
— О том, что от любви до ненависти всего один шаг, причем в обе стороны, — повернув ключ, задумчиво ответила она. Камера ответила ей напряженной тишиной, Неверталь продолжал стоять, не шелохнувшись, глядя на закрытую дверь.
Торопливо поднимаясь по лестнице, Эмилия готовилась к встрече с Советом, стараясь поскорей выкинуть из головы этот разговор. А Совет уже с нетерпением ожидал появления Ключа. Едва появившись на пороге совещательной залы, Мила тут же почувствовала, как десять пар глаз впились в нее. Лишь Казимир ободряюще улыбнулся самыми уголками губ. Девушка с неудовольствием отметила, что Лессандр пока так и не появился.
— Здравствуйте, — слабо улыбнувшись, девушка затворила за собой дверь и прошла в центр залы. По лицам архимагов скользнули ехидные улыбки.
— Приветствуем тебя, Ключ, — громоподобным голосом ответил за всех Кериан, заставив Милу внутренне поежиться. — Что привело тебя сюда?
Девушка удивленно приподняла бровь. Он что забыл, о чем они только что говорили?? Или это дань традиции — громким голосом спрашивать пришедшего «что надо?». Ей, что, тоже надо отвечать как в старинных романах? Мол, глубокая печаль… и все такое, привели меня сюда, под светлы очи великих чародеев, дабы со всей справедливостью, свойственной только таким мудрым и… бла-бла-бла… судьям, найти и наказать виноватого.
— То же что и вас, — ответила она, и, окинув взглядом присутствующих, добавила, — надеюсь. Хочу знать, кто напал на архимагов Ковена.
Всех присутствующих заботило лишь то, что их могла ожидать та же участь, на Брайаса им, в сущности, было наплевать.
— А разве ты не знаешь? — наигранно удивился один из магов, на вид — семнадцатилетний мальчишка. — Так ведь Грай Неверталь сделал это, неужели Казимир тебе не сказал?
— Сказал, как и то, что вы даже не удосужились выслушать его.
— Он сам отказался от проверки, — побагровев, ответил архимаг.
— Лишь оттого, что не верил в вашу объективность, — спокойно парировала Мила.
— Так тебе удалось его переубедить, или нет? — спросила ее женщина лет пятидесяти пяти с древесно-коричневым оттенком кожи и золотисто-красными волосами и изумрудно-зелеными глазами.
— Да, он убедил меня в своей невиновности, но думаю, будет лучше, если спросить его самого, — справедливо заметила Мила, внутри обмирая от волнения. Как ни прискорбно, но все зависело от Грая: если согласится, то и Совет может передумать. Заупрямится — тогда и заклинание, даже если Лесс и Эрион его найдут, не поможет.
— Что ж, пусть приведут Неверталя, — Гром кивнул в сторону дверей. Через минуту те отворились, и в комнату ввели Грая. — Грай Неверталь, Совет Ковена в последний раз предлагает тебе пройти проверку: если ты не причастен, мы тут же отпустим тебя.
Неверталь надменно хмыкнул:
— Отпустите? Забыв о том, что я помогал Темным?
— Тебя исключат из Ковена, — добавил Рамнон Скитский. Теперь арестант уже открыто веселился:
— Я и так не состою в вашем Ковене, меня ведь исключили из Универа, даже не дав закончить.
— Ты сбежал, — поправил его Казимир, — никто тебя не исключал. На тебе числится задолжность по сдаче диплома и нескольких зачетов. Ты был талантливым студентом и если совет преподавателей решит тебя оставить, можешь восстановиться.
Но Грай только недоверчиво фыркнул и покачал головой.
— Значит, ты отказываешься от проверки, — сделал вывод Кериан Гром. Грай задумчиво поджал губу и немного помолчав, ответил:
— Что ж, если вам так не терпится порыться в моих мозгах… Давайте, мне нечего скрывать.
Его поставили в самый центр комнаты, в окружение кресел архимагов, а Милу без объяснений выставили за дверь. Девушка была уверена, что допрос продлиться не больше десяти-пятнадцати минут, а может и того меньше. Но время даже не шло, оно медленно ползло со скоростью засыпающей черепахи. Эмилия напряженно прислушивалась к происходящему за дверью, но ничего не было слышно. А когда чья-то рука легла ей на плечо, она едва не заорала дурным голосом.
— Лесс! — возмущенно зашипела она.
