— невесело хмыкнула Мила.
— Можешь не сомневаться, — «подбодрил» её Эрионель. Девушка и эльф продолжили ехать в молчании, каждый думал о чем-то своем. Эмилия, например, еще раз вспомнила их сегодняшнее появление, покусывая губы и беззвучно хихикая временами.
— Придурки! — наконец беззлобно бросила Мила и покачала головой. — Это ж надо до такого додуматься! Если вас все-таки выгонят из советников, идите в балаган! Без работы точно не останетесь!
Эльф тоже слегка усмехнулся и откинулся на спину. «Все-таки хорошо, что они здесь, — подумала Мила. — С ними как-то спокойней».
Тем временем во главе обоза также негромко беседовали брат Натасий и отец Ассикакий. Служители Светлой Максии обсуждали недавно присоединившихся странников. Точнее Натасий засыпал святого отца вопросами, а Ассикакий отбрыкивался от него как мог.
— Святой отец, не правда ли, как хорошо, что наша покровительница послала нам помощников?
— Да, брат Натасий, — вымученно согласился Ассикакий.
— И это просто замечательно, что вы разрешили им остаться. — Ассикакий кивнул. — Настоятель будет доволен, что мы привели новых людей в братство. — Снова кивок. — В начале мне казалось, что вы не хотели их брать, — заметил Натасий.
Ассикакий слегка нахмурился. А ведь он и в самом деле не хотел их брать… хм. А потом вдруг откуда-то появилась уверенность, что они не причинят им вреда и вообще будут полезны.
— Не говори глупостей, Натасий, — с легким раздражением поморщился помощник настоятеля, — едва увидев их, я сразу понял, что они отличные ребята, а не какие-то проходимцы!
— Вот-вот, и у меня то же. А вот наш новый послушник, ну тот детина с такой красивой лошадкой… Может, не стоило его к мощам подпускать?
— А ты хотел, чтобы он посуду вез? Из серебра и золота?- сварливо спросил Ассикакий.
— Нет, что вы! — Натасий тут же сотворил в воздухе защитную руну. — Просто подозрительный он какой-то.
Помощник настоятеля вновь сердито свел брови:
— Что-то тебе все стало мерещиться, Натасий! Парень как парень, ты слыхал, какое горе перенес?
— Так-то оно так, — согласился монах, — но откуда ж у такого рябого бездомного бродяги такая лошадь? Я за ним, конечно, пока что ничего такого не заметил, но вдруг что? Всякое может случиться!
— Ну, хорошо! — позабыв про монашеское смирение, вскипел Ассикакий. — В порту мы с ним и распрощаемся, чтоб тебе ничего не мерещилось! А пока пускай везет, что велено!
Обоз остановился, как только начало вечереть, груженые телеги поставили полукругом в тени деревьев чуть в стороне дороги. Отец Ассикакий сразу же принялся командовать в первую очередь «вновь прибывшими»: седого и одноглазого тут же отправили за хворостом, а однорукий был приставлен к другим возницам для обтирки лошадей. Остальные же должны были поесть приготовить и веток на лежаки принести.
Мила наконец-то выпрягла Дымку из телеги и стала протирать ее, чистить копыта и расчесывать спутавшуюся за день гриву. Лесс усердно делал вид, что очень хочет помочь какому-нибудь вознице, вот только с одной рукой (и второй подвязанной) выходило не шибко. То хомут на ногу вознице уронит, то гриву исподтишка дернет или по крупу «случайно» заедет, так что лошадь взбрыкивает и лягаться начинает. И не наорать на него, ни к шихше послать — все-таки ветеран, да еще и «просветленный» на всю голову. А вот посоветовать «помочь» соседу, дескать, ему нужнее — всегда пожалуйста. Так ненавязчиво вампир добрался до конечной цели — Милы и Дымки — и сразу напустился на нее:
— Я, конечно, ждал, что ты опять что-нибудь выкинешь, но чтоб такое!! — сердито зашипел он через круп лошади. Вид у него был очень недовольный, однако это нисколько не испугало девушку. Вместо того, чтобы пасть на землю и дурным голосом причитать и убиваться, кляня бабскую долю и дурную голову, Мила криво усмехнулась:
— И это говорит фальшивый инвалид? — и тут же с ехидством добавила: — У тебя ручка не затекла, лапушка? Может, локоток чешется?
Кажется, «локоток» как раз таки чесался и очень сильно, потому что сверкнув глазами, вампир процедил сквозь зубы:
— Удушу заразу!
Девушка язвительно улыбнулась, чтобы еще сильней позлить его, но вампир неожиданно скривился:
— До чего же мерзкую рожу он тебе приделал!
Улыбка тут же пропала. Ну да, не красавец из нее получился, да это и к лучшему — меньше внимания, больше понимания! И все же ей и самой хотелось бы чего-нибудь посимпатичней: подбородок поуже, уши поменьше, скулы повыше, нос потоньше… Может, побриться или стрижку сменить?
Заметив ехидную ухмылку вампира, наблюдавшего, как она искоса разглядывает свое отражение
