в луже, передернула плечиком и, расхорохорившись, заявила:
— С лица воды не пить! И вообще, красота для мужчины — не главное!
— Для мужчины? — Лесс иронично приподнял бровь.
— Ну, на девушку я сейчас меньше всего похожа, — насмешливо заметила Мила.
Внезапно Лессандр насторожился и стал ожесточенно натирать Дымкину спину, так что лошадка недовольно фыркнула и попыталась увернуться от его рук.
— По-моему, он за тобой наблюдает, — вполголоса проговорил вампир.
— Кто? — удивилась Мила. За все время, что она путешествовала с обозом, почти все к ней были равнодушны. Пожалуй, только отец Ассикакий… и брат Натасий.
— Помощник святого отца, — негромко ответил Лесс, подтвердив ее опасения. Девушка молча чертыхнулась: ее внимания хватало только на отца Ассикакия, а вот про Натасия она как-то подзабыла. Что ж, придется и им заняться. Мила резко развернулась и уже хотела прямиком пойти к притаившемуся монаху, но Лесс ее перехватил:
— Стой! Куда?! Совсем крыша съехала от избытка Силы? Или думаешь, что можешь вот так запросто людям мозги промывать?
Мила недовольно нахмурилась. Хм, еще один человек, точнее нелюдь, говорит о «промывке мозгов», да еще так сердито, даже зло, а в глазах настороженность. Будто не друг она им вовсе. Можно подумать, что они опасаются ее. Или боятся??
Брат Натасий из своего укрытия видел, как однорукий и бородатый детина схватились у лошади. Точнее ветеран вцепился в бородача и что-то ему говорит с очень грозным видом, а бородач угрюмо молчит. Несколько минут они стояли, молча уставившись друг на друга и буравя взглядом. Затем бородач перехватил единственную руку инвалида и сдернул со своего предплечья.
— Иди ты на х…хутор! — донеслось до монаха. Сердитый детина повел лошадь к остальным, а однорукий так и остался стоять на месте, неодобрительно глядя ему вслед.
Чуток подождав, Натасий серой мышью шмыгнул к инвалиду и вкрадчивым голосом тихонько заметил:
— Я вижу, что кое-кто Вам не очень-то нравится, — вид у него был при этом самый, что ни на есть, змейский: блестящие глазки, гаденькая улыбка. Лесс даже не удержался и сплюнул, благо брат отнес это насчет бородача.
— Да что он, девка красная, чтобы мне нравиться? — сердито буркнул однорукий, все еще не отойдя от ссоры. Видя такое дело, монах решил зайти с другой стороны:
— Нет, — торопливо сказал он, — я имею в виду, не кажется ли он Вам подозрительным, склонным к каким-то нехорошим вещам?
Лесс изучающе посмотрел на него и, чуть прищурив глаза, доверительно произнес:
— Нда… Что-то такое в нем есть. Мутный он какой-то.
— Вот и я о том же, — вдохновлено выпалил Натасий. Наконец-то хоть кто-то думает так же. — Мне он с самого начала показался странным. Пришел к нам, весь из себя такой несчастный, лошадь свою привел. «Хотите, — говорит, — до Марьца подвезу?» Отец Ассикакий естественно обрадовался. Еще бы! Лошадь нам тогда до зарезу нужна была. «Что, — спрашивает он, — за это хочешь?» А тот возьми да ляпни: «Хочу в трудники или послушники к вам в монастырь напроситься». Мол, в миру жизнь не мила стала. А нам еще и люди нужны были, вот святой отец и подобрал его. Но ничего, — радостно «дал петуха» Натасий, — скоро Марец, а там мы с ним распрощаемся. Так сам отец Ассикакий сказал!
Устраивая себе лежанку из срубленных другими веток, Мила заметила, как довольный брат Натасий заспешил куда-то по своим делам, а хмурый Лесс стал искать кого-то глазами. Заметив ее, вампир стал еще мрачнее. Подойдя к ней, он достаточно громко и отчетливо, явно не боясь быть услышанным, произнес:
— Собирайся. К нам переезжаешь.
— Но я уже все приготовила, — растерянно пролепетала девушка. Не проходящая суровость вампира начинала ее напрягать.
— Собирайся, — еще раз повторил вампир и зашагал к остальным «инвалидам».
Мила озадаченно смотрела ему в спину. Да какая муха его укусила? Может, у вампиров тоже бывают «критические дни» или магнитные бури? «Ага, — язвительно буркнул внутренний голос, чем-то похожий на Бесса, — ты еще скажи «гормоны шалят во время беременности»! Да дурак он и все тут!» «Попсихует и успокоится, тогда и спрошу, в чем дело!» — решила Эмилия, разбирая свое спальное место и собирая его уже на новом месте.
Дружно отужинав из общего котла, все люди и нелюди разбрелись к своим костеркам, гревшим лежанки: стражники отдельно, монахи с возницами отдельно. Группа подозрительных вновь прибывших тоже держалась особняком. Кто-то сразу лег спать, кто-то продолжал травить байки, а вот за костерком «новичков» шел серьезный и не очень приятный разговор.
— Ну и какого лешего? — сердито спросила Мила, глядя на сидящих
