Я подумал и решил, что погорячился. Парень он хороший, работящий, нам в обители как раз такие нужны!
Натасий засветился, как золотое блюдо в шкафу настоятеля.
— Спасибо! Спасибо! Спасибо!!! — монах опять полез к Ассикакию. Облобызать, так сказать, в знак благодарности. Но святой отец жестом остановил его:
— Стой, брат. Вспомни, чему нас учит Максия! Не достаточно выпросить прощенья у священника! Пойди и покайся перед тем, кого очернил. И если он тебя простит — тогда и Светлая Максия простит.
— Верно, — брат Натасий торопливо стал подниматься с колен, чуть не запутавшись в складках своих. — Вот сейчас пойду и расскажу ему все!
— Иди-иди, — подбодрил его Ассикакий, зевая и кутаясь в одеяло в надежде, что окорок и пиво недалеко уплыли.
Мила сквозь сон почувствовала, как что-то сначала щекотало ухо, а затем ткнулось в него чем-то влажным.
— Дымка! — девушка неприязненно повела плечом, но открывать глаза отказалась.
Лошадь обиженно фыркнула и вновь принялась пощипывать траву. Но вскоре девушка почувствовала, что лошадь опять хочет ее разбудить, и на этот раз она настроена решительно. Вместо щекотаний и фырканья были мягкие, но настойчивые тычки в плечо.
— Вот ведь вредная скотина!! — не выдержала Мила и села. — Ну что ты хочешь??
— П-п-простите меня! — промямлил Натасий.
— Ооой… — Мила была удивлена и вместе с тем растерянна. Она ведь собиралась разобраться с ним, но кажется, проспала. Он сам к ней пришел. — Брат Натасий, что вы тут делаете?
Краем глаза девушка заметила, что Лесс, Грай и Эрион тоже проснулись, но вот вставать не торопились, так и лежали, прикрыв глаза и старательно посапывая. Эльф даже всхрапнул для достоверности. Но монаху было наплевать на них, он явно был чем-то напуган.
— Ээээ, — протянул Натасий, пытаясь вспомнить имя бородача, но в голову как назло ничего не приходило, — …сын мой, я пришел к тебе, чтобы испросить прощения. Прости меня, если сможешь.
Мила аж оторопела от такого заявления:
— Но за что же, брат Натасий??
— Я…я поступил недостойно… Должно быть Бесс нашептал мне это… Я не желал, чтобы ты стал послушником монастыря, хотел оставить тебя прямо в Марьце…
— Вот как? — на рябом простодушном лице бородача появилось выражение детской обиды. Большие, глуповатые глаза смотрели на него с коровьей грустью. Монах почувствовал себя еще гаже, теперь не только животный страх, но и совесть требовали, чтобы он рассказал ему всю правду.
— Да, прости меня, пожалуйста! Я служитель Максии и не должен был так поступать. Она так мне и сказала…
— Кто? Сама Светлая Максия?? — удивилась Мила и тихонько принюхалась. Вдруг у возничих пропала бутыль с бормотухой? Но брат Натасий был абсолютно трезв, несмотря на трясущиеся руки.
— Да, она самая! Но прежде… Сначала ко мне во сне приходил демон с горящими, будто раскаленные угли, глазами и клыками как у дикого зверя. Он грозился утопить нас в море, если мы не возьмем на корабль всех, кто попросится. Великий страх вселился в меня, но в руке у меня был посох, я с ним даже во сне не расстаюсь! И стал я этим посохом в воздухе защитные руны творить, да видать, заехал случайно тому демону в лоб.
«Спящие» медленно-медленно накрылись одеялами. Два из трех одеял, тихонько трясясь, сдавленно захрюкали-захрапели, а из-под третьего донеслось чуть слышное ворчание. Но брат Натасий был так увлечен, что даже не заметил этого.
— Он как взвоет, зашипит, замечется! Когда демон исчез, я очнулся на поляне в лесочке. Я и раньше во сне ходил и решил, что это просто дурной сон. Помолился я Максии и вернулся к обозам, вновь улегся спать, но стоило мне только сомкнуть глаза, как опять оказался на той же поляне в лесу. Явился мне дух неупокоенный, весь такой белесый, прозрачный, а вместо глаз чернота. Он был страшно зол и грозил мне расправой неминуемой, если я хоть кого-нибудь оставлю в Марьце, но я стал истово молиться Светлой Максия и он не приблизился ко мне. Походил-походил вокруг меня, потом матюгнулся и куда-то пропал.
Одеяла тихонько застонали, послышались тихие всхлипы. Натасий вопросительно глянул на них, но Мила торопливо заметила, незаметно пиная ближайшее одеяло:
— Должно быть тоже плохой сон видят. Так что, говоришь, дальше было?
— Я говорю, что и в этот раз Великая Бережиня Максия спасла меня! — с воодушевлением произнес Натасий. — Вернулся я опять к обозам, довольный, что устоял перед нечистой силою. Ну, думаю, все правильно делаю, раз Слово Максии защищает меня. Но не тут-то было! Уже ближе к утру я вновь был на той полянке а передо мной стояла Сама Светлая Максия!
Мила закусила губу, чтоб не заржать
