— Эта вкуснее, — ответил он, откусывая еще кусок.
— Я даже знаю почему, — девушка довольно улыбнулась, и, выдержав паузу, добавила: — Она червивая.
Он на секунду замер, разом проглотив весь кусок, а, заметив ехидные искорки в глазах, ответил:
— Тогда я должен поделиться ею с тобой. На счастье. Так, что у нас тут еще осталось…
Он взял выпавший огрызок и с самым серьезным видом придвинулся к ней. Девушка смеясь, попыталась отстраниться, но Брайас уже надежно обнимал ее за талию.
— Ай, Брайас! Я пошутила!
— Я знаю…
И опять эти смотрящие в душу глаза, похожие на зеленые омуты… Так близко, что можно утонуть. И нежные губы, пахнущие спелым яблоком…
Нет, она не могла его предать, и он не имеет такого права, но и жители его земель не должны пострадать. Все-таки он оставался Элатаром и не мог этого допустить.
Орнест ухмыльнулся, заметив, как лицо Брайаса стало еще более отстраненным. Словно маг ушел в себя и явно не желал возвращаться. Наверняка воспоминания замучили, тем лучше, быстрей согласиться! И все-таки придется его поторопить….
— Так вот, — Орнест вновь обратился к Брайасу, — если не станешь искать девчонку, будешь лично заполнять такие кристаллики.
На ладони у мага появились маленькие лилово-голубые «ловцы душ», в которые черные некроманты собирали Силу принесенных в жертву людей.
— Интересно, с каким чувством ты будешь это делать, глядя в глаза своим верноподданным?? — он глумливо усмехнулся. Брайас молчал. Продолжая насмехаться, Орнест поднялся с кресла и подошел к двери:
— Подумай, что стоит жизнь одной маленькой дряни, предавшей тебя, против сотен жизней твоих верноподданных. Кстати, даже сейчас несмотря ни на что они продолжают любить тебя, … то есть меня, — он самодовольно рассмеялся и вышел, оставив Брайаса в одиночестве обдумывать услышанное.
— Думаешь, он согласиться? — спросила у него Таниэль, ждавшая за дверью.
— Да, и очень скоро, — нисколько не сомневаясь, ответил Орнест, но, чуть подумав, добавил: — И все же я хочу, чтобы ты была к нему ближе. Как можно ближе, — с нажимом повторил он.
— Но Орнест! — возмущенно воскликнула эльфийка. — Ты же видел его! Эта девчонка совсем задурила ему голову! Он ведь даже не хочет смотреть на меня!
— Боюсь, она всего лишь открыла ему глаза, — хмыкнул Орнест, направляясь к себе. Желание поскорей увидеть Ключ только усилилось. Проклятье, эта девчонка интриговала его больше, чем сама Печать!
— И запомни, — он обернулся к негодующей Тан, — ты должна сделать так, чтобы он вновь оказался на коротком поводке. Надеюсь, твои рассказы про то, как он тебе чуть ли не в рот заглядывал — не полная чушь. В противном случае, темница все еще свободна.
Он повернулся и вновь зашагал в свои покои. И чуть заметно улыбнулся, услышав, как за спиной скрипнула дверь, и раздался фальшиво-радостный голосок эльфийки: «Брайас! А я опять к тебе!»
***
Вопреки всем опасениям Эмилии, Дымка довольно спокойно отнеслась и к прибытию в порт, и к погрузке на корабль. И даже суетящийся вокруг них брат Натасий не испугал ее своей бурной жестикуляцией. Лесс, Эрион и Грай явно недооценили всю глубину душевной травмы несчастного брата. Монах чуть ли не на руках перетащил не только повозку и лошадь, но и «бородача» и остальных «инвалидов», а когда Мила заикнулась, что, мол, Дымку кормить нечем будет — все-таки рассчитывали на то, что ее оставят в Марьце — Натасий тут же куда-то смотался и через четверть часа приволок куль овса. Даже отец Ассикакий удивился, откуда в его тощем помощнике такая сила.
— А мне Светлая Максия помогает! — с блаженной улыбкой ответил Натасий, кряхтя под тяжестью мешка. Однорукий ветеран не сдержался и ехидно хмыкнул, за что одноглазый тут же отвесил ему пендель.
— В таком случае, — повысив голос, сказал бородач, отвлекая всех от маленькой потасовки, — мы должны возблагодарить Светлую Максию за ее бесценную и такую нужную помощь.
— Непременно, сын мой, непременно, — Ассикакий добродушно похлопал его по плечу, — но прежде закончим погрузку и отплывем, а то наш капитан, кажется, уже заждался.
Хотя правильней было бы сказать «заждалась», потому как капитаном на торговом судне «Жемчужина Шартра» была дородная, краснощекая, матерая такая «морская волчица» и звали ее Вирта. Одета она была в типично мужской костюм, обвешена оружием до зубных коронок, и харкала и сморкалась смачней и громче портового грузчика. Но даже ей ничто женское было не чуждо — увидев своих новых пассажиров, в особенности «будущих послушников», которые еще не давали обет безбрачия, тут же удалилась к себе в каюту, оставив первого помощника
