голые бабы мерещатся. Может вы на берегу плохо отдохнули, ребята? Или в Веселом доме был санитарный день?
Некоторые моряки недовольно заворчали, удивляясь собственной глупости, кто-то хохотнул над своей доверчивостью, а кто-то уже потащил в сторону одного из очевидцев.
— Стойте, стойте!! — завопил он. — Да проверьте вы их! Вдруг они где-то ее спрятали? Или может колдовство какое напустили?? Вдруг кто-то из них колдун?!
Последняя реплика не осталась незамеченной — толпа вновь воззрилась на четверку жильцов странной каюты.
— Ну, проверяйте, — пожав плечами, хмыкнул бородач и спокойно вышел из комнаты. За ним последовали и остальные, предоставив святому отцу и его помощникам возможность тщательно осмотреть все. В конце концов, единственная улика — ярко-красный отпечаток женской руки — теперь надежно прикрывала повязка, плавно перетекшая с одного эльфийского глаза на другой. За сумку Мила не боялась — рубашка и штаны были надежно спрятаны на самом дне. А сверху их прикрывали всевозможные баночки и скляночки с порошками и мазями, обернутые в полотенце.
— Ага, я же говорил, что среди них есть колдун! — азартно воскликнул первый очевидец, оказавшийся более бойким. Второй, когда только-только началась разборка, медленно-медленно оттерся к стеночке и уже по ней скрылся куда-то подальше.
— Это всего лишь склянки с тертыми травами, — спокойно заявил бородач, а вот сердце девушки сжалось в груди от плохого предчувствия.
— Откуда простой возничий в травах разбирается? — с хитрецой спросил очевидец, надеясь хоть тут-то не оплошать.
— Да ниоткуда! — огрызнулся бородач. — У травницы нашей деревенской выпросил, когда в дорогу собирался. На себя наплевать, а вот лошадь жалко. Она у меня в ту пору еще хворая была, вот и пришлось ее всякими травами, что она дала, потчевать.
Настырный мужик хотел, было, еще несколько вопросом задать, но порядком проголодавшийся святой отец нетерпеливо его обрубил:
— Довольно, сын мой. Хулить доброго человека — себе вредить. Светлая Максия не любит этого. — Брат Натасий стоявший неподалеку, благоговейно закивал головой. — Ты же, сын мой, — Ассикакий обернулся к Миле, — поклянись, что в этой комнате не было никаких девиц.
— Здесь только мы, святой отец, — кротко ответил бородач, склонив голову.
— Что ж, — просиял Ассикакий, — в таком случае, идемте ужинать. Не хорошо заставлять капитана нас ждать.
Капитан Вирта встретила их при полном параде: атласном корсетном платье малинового цвета с нежными белыми кружевами вдоль линии декольте и накрученными буклями пепельно-серых волос.
— Добро пожаловать, — широко улыбнулась она нерешительно столпившимся в дверях мужчинам, — рада, что вы все-таки смогли исцелиться.
Кстати, когда она не орет и не матюгается, голос у нее довольно приятный, низкий, чуть с хрипотцой.
— Благодарим Вас, госпожа Вирта! — святой отец выступил вперед, поближе к столу. — Вы ведь позволите называть вас госпожой, капитан?
Женщина гортанно рассмеялась со всем имеющимся у нее кокетством и предложила «дорогим гостям» присесть. Святой отец сразу же занял почетное место по правую руку от хозяйки, рядом с ним примостился верный помощник — Натасий. Эрионель с видом мученика уж было двинулся к месту слева от госпожи Вирты, но Мила, которой было ужасно стыдно за недавнюю пощечину, решила его выручить и первая взялась за спинку стула. Они так и столкнулись: Мила — с извиняющимся видом и Эрион — еще не веря своему счастью.
— Ох, — капитанша опять хохотнула, — как мило, что сразу двое мужчин хотят занять место рядом со мной! Но хочу вас огорчить — это место моего Первого помощника. Он присоединится к нам с минуты на минуту.
Эрионель и Мила с радостью расхватали оставшиеся места. Точнее эльф с облегчением плюхнулся на соседний стул, а девушка, пожав плечами, заняла место на другом конце небольшого обеденного стола — как раз напротив Вирты.
Как и обещала хозяйка, не успели гости рассесться по местам, как появился Первый помощник. Коротко поприветствовав святого отца и брата Натасия, он занял свое место, удостоив соседа коротким кивком. Миле же не досталось ничего, впрочем, ей на это было абсолютно наплевать. Чего нельзя было сказать об Эрионе — он явно был оскорблен таким неуважением. Высокородный эльф, не побрезговавший переодеться в тряпье, чтобы добраться до нее, а затем вместе с ней плыть черт знает, куда и не понятно, зачем в тесной каюте среди матросни, теперь воротил нос из-за небольшого неуважения хамоватого помощника. Девушка видела, с каким трудом ему дается столь неприятное соседство — презрительная гримаса нет-нет, да появлялась на его лице.
