куда-то с вечера, залетел посреди ночи в дом, ураганом пронесся по всем комнатам и снова куда-то пропал. А спустя некоторое время, неожиданно заявилась эльфийка, которая несколько дней назад уехала вместе с Брайасом. Дариэль сообщила, что магистр вместе с Эрионом вернулись и тут же отправились на поиски Милы. Теперь Дара была наверху, с ребенком, а Лея и Рисса сидели в гостиной, ожидая возвращения всей честной компании.
Едва стоило Эмили и Лессу показаться на пороге, как гостиная заполнилась жалостливыми охами-вздохами кухарки. Мила покорно выслушала все ее причитания и, спросив сухую одежду, пошла умываться.
Лесс с беспокойством поглядел на притихшую девушку — уж лучше б билась в истерике или болтала без умолку, как это бывало у Маришки. А эта только молча переоделась и вернулась в гостиную, сказав, что никуда не уйдет, пока Брайас все ей не объяснит. Лесс пробовал ее уговорить, даже вампирский взгляд применял, но она лишь равнодушно посмотрела на него и вежливо попросила оставить ее в покое.
Брайаса и Эриона не было уже час, и все это время Мила просидела молча, изредка отвечая на вопросы Леи, в основном приходилось отдуваться Лессандру. Вампир тоже был не в настроении, и девушке пришлось довольствоваться лишь малыми крохами, поэтому она тоже решила дождаться дядю и все выяснить. Но то ли сказалась усталость, то ли Лесс постарался, но девушку довольно быстро сморил сон, и возвращения Брайаса она не дождалась — вампир отнес ее наверх.
Мила заметила, как заспанная кухарка тоже едва подавляет зевоту, и отправила ее спать. Старушка сначала упиралась, но девушка заверила ее, что теперь с ней точно ничего не случиться, ведь Лесс рядом, а Брайас и Эрион вот-вот придут, и не выспавшаяся кухарка, позевывая, ушла в свою комнату. В гостиной оставались лишь Мила и Лесс, когда маг и эльф вернулись.
— Мила? — Брайас явно не ожидал, что она его дождется.
— Мила?- девушка хмыкнула и тут же поморщилась от боли — пощечина Грая дала о себе знать. — С каких пор ты стал звать меня Милой?
— Предпочитаешь «Эмилия»?- сухо спросил маг.
— Да мне, в общем-то, все равно, — девушка равнодушно пожала плечами, и, бросив взгляд на эльфа и вампира, с которых пропали последние царапины, спросила: — Может, и мне поможете от синяка избавиться, а то я такая красавица, что даже зеркало не выдерживает, на осколки рассыпается!
Вся левая половина лица девушки сильно припухла и постепенно стала приобретать нежно-лиловый оттенок. В лунном свете это было незаметно, но теперь маг отчетливо видел не только синяк, но и рассеченную нижнюю губу.
— Это Темные? — нахмурился маг, присев на корточки возле Милы. Вокруг его пальцев появилось слабое синеватое свечение. Девушка закрыла глаза и ощутила на коже легкие прикосновения:
— Нет,- усмехнулась она, — Неверталь в любви признавался.
Брайас невольно сжал пальцы в кулак. Подонок! Мила открыла глаза и с удивлением обнаружила столь странную фигуру у своего носа. Маг тут же разжал кулак и продолжил лечить.
— Кстати, что с ним?- спросила Мила, когда он убрал руку и отошел.
— Мы отправили его в мед. часть, — бросил Брайас, меньше всего его сейчас волновала судьба этого мерзавца.
— Только Брайаса туда не пускают, — с ехидством сообщил эльф, — боятся за здоровье парня.
Мила не обратила внимания на едкое замечание Эриона и вновь спросила у мага:
— А что сказал Казимир?
— Он хочет видеть тебя завтра пополудни, — отстраненным голосом ответил Брайас, — и настаивает, чтобы ты переехала жить в Университет.
— Что ж, пожалуй, это разумно, — согласилась Мила. — Но прежде я хочу услышать все, что ты знаешь о ключе.
— Казимир все сам тебе завтра расскажет, — официальным тоном ответил маг. — А пока тебе нужно как следует отдохнуть.
С этими словами он развернулся и пошел в библиотеку, еще не зная, что там Дара и оборотень выясняют отношения. Мила не сдержала кривой усмешки, представив лицо мага, который их там обнаружит. Вздохнув, девушка встала из кресла и поднялась наверх. Ну вот и все, приплыли. Снова отстраненные лица и холодно-вежливый тон.
«Спокойной ночи, Эмилия».
***
Как ни старался Брайас, но так и не смог заснуть. Стоило ему закрыть глаза, как перед глазами появлялась темная прибрежная рощица и Мила, бледная, испуганная, за которой попятам гонится кнай. У него тогда все сжалось в груди, магу давно уже не было так страшно. Хотелось обнять ее, прижать к самому сердцу, как маленького хрупкого птенчика, защитить от всего мира. Даже сейчас его не отпускало это чувство.
Маг нахмурился: он обязательно дождется, пока Неверталь выздоровеет, и уж тогда поговорит с ним «о
