— Она не сама, — ответила жрица, простукивая стволы, державшие лошадь.
Стволы оказались полыми. Ванда усмехнулась:
— Ну же, выходите сюда. Живо!
Из-за деревьев показались три странные фигуры: древний дедок, из которого давным-давно весь песок высыпался, и две зеленовато-коричневые бабенки, которых при определенной доли фантазии, можно было назвать привлекательными. Глядя на их охристо-оливковые лица, вертикальные зрачки и листья в спутанных волосах, Мила догадалась, что это была лесная нежить. Должно быть, леший и кикиморы.
— Что, решили, лошадью от чужаков откупиться? — напустилась на них Ванда. — Чтобы она вас самих не скушала?
— Прости нас матушка, — повинилась нечисть. — Да больно жить охота! Этни твари на днях Трошку, лесовичка загрызли! Зачем, спрашивается, ведь костлявый же — жуть!
— Да и толку что, — вздохнула одна кикимора, — попадет на зуб, да и растает. Так, ради забавы. Пищал уж больно весело!
Леший и вторая кикимора укоризненно посмотрели на нее.
— Сейчас же освободите лошадь, — приказала жрица. Кикиморы наперегонки бросились высвобождать лошадиную ногу, а леший метнулся к стволам.
Раздался легкий хруст, затем радостное конское ржание. Лошадь сделала несколько неуверенных, вихляющих движений, а затем сорвалась с места и умчалась в чащу леса.
— Дикарка, — усмехнулась ей вслед Ванда и пошла назад к полю. — Видела ее необычный окрас — дымчато-серый, с серебряным отливом? Это потому, что она полукровка: наполовину кьянни, наполовину единорог. Чурается и тех, и других, вот и бродит одна по полям — сено таскает, ботву жует. Когда жеребенком была, мы ей каждый раз после дойки молока оставляли, надеялись, что прикормим. А она, зараза, молоко выпьет и в поля убежит. Наверно, нравится ей вольная жизнь, вот и не идет никому в руки.
Они вновь вышли к полю и Ванда уже приготовилась вновь открыть портал, как со стороны послышалось тихое пофыркивание. Дикая полукровка стояла в пяти шагах от них и нерешительно переминалась с ноги на ногу.
— Что, пришла сказать «спасибо»? — усмехнулась жрица. Лошадь громко фыркнула и сделала два шага вперед. — Тогда и Миле скажи, — вампирша кивнула на девушку.
— А мне-то за что? — удивилась девушка, продолжая разглядывать лошадь. Несмотря на внешнюю не ухоженность: грязь почти до самой холки, струпья по всему телу, свалявшаяся в войлок грива с кучей репья и колючек, она была прекрасна. В ней была видна порода. Мила не знала, как выглядели единороги, но фигура ей досталась явно от кьянни: высокая, с сильными стройными ногами и упругой мощной мускулатурой, горделиво изогнутой шеей, изящной мордой с чуткими резными ноздрями и нежными губами.
— Ну как же, ты ведь первая рванулась на помощь, — жрица улыбнулась, глядя как Мила не может оторвать от лошади восхищенных глаз, но девушка кажется даже не расслышала ее слов. Она осторожно, шаг за шагом приближалась к лошади.
— Какая же ты красавица! — нежно проговорила девушка, подходя к ней.
Мила протянула к ней руку, но лошадь возмущенно фыркнув, отпрянула. Девушка пыталась повторить фокус с коровами: собрав волю в кулак, а мысли — в кучу, она неотрывно следила за лошадью, стараясь смотреть ей в глаза. «Милая! Что ж ты бегаешь везде, одна-одинешенька!» Большие черные глаза с длинными пушистыми ресницами были полны вселенской грусти, у Милы даже сердце защемило от ее взгляда. Девушка прижалась к ее нежной бархатистой морде, но лошадь почти сразу высвободилась и, обнюхав ее, даже попробовав на вкус Милины волосы и убедившись, что они не съедобны, фыркнула ей в лицо. Девушка рассмеялась и утерлась рукавом.
Погладив на прощание дикарку по шее, пошла к Ванде, но почти сразу споткнулась из-за сильного тычка в спину — лошадь явно не собиралась отставать.
— Кажется, она хочет пойти с тобой, — заметила Ванда. — Только вас двоих я не перенесу — все вместе мы в телепорт не поместимся.
— Значит, придется идти пешком, — пожала плечами Мила. — Дымка, ты пойдешь?
Лошадь доверчиво ткнулась ей в плечо, но потом что-то словно спугнуло ее. Дернувшись, она отскочила в сторону, а потом и вовсе убежала.
— Дымка, стой! Ты куда? — но от нее давно и след простыл.
— Дикарка, — вздохнула жрица и, открыв портал, скрылась в нем. Эмилия оглянулась, еще раз окинув взглядом заросшее поле, где не было никого — ни гльвов, ни Дымки, и вошла следом.
***
Портал открылся прямо перед храмом, небольшим полукруглым зданием с куполом наверху, с девятью мраморными колоннами, на одной из которых есть символы как на Печати. В центре храма стоит большая каменная чаша, куда просящие опускали маленький кораблик — из бумаги,
