— буркнула себе под нос Мила.
— Давай посмотрим, что у тебя с рукопашной. Попробуй меня достать.
Не прошло и тридцати секунд, как в ярко-голубом небе с белыми барашками облаков мелькнули ноги девушки, а сама она оказалась на траве.
— Ох ты… — прохрипела она, осторожно потягиваясь и приподнимаясь. Кажется, на спине будет синяк. — Может еще раз? И помедленнее, чтобы я хоть что-то смогла рассмотреть.
— Что ж, попробуй, — маг помог ей подняться. Он заметил в ее глазах азарт — ей действительно хотелось разобраться в приеме.
— Ага, — задумчиво произнесла она, медленно нанося удар, — удар — блок, удар — блок, перехват, подножка… Ох, и я на земле. Ясно. А если так?
В этот раз она попробовала использовать инстинктивный и немного подлый (но слабым женщинам простительный) удар ногой, немного смилостивившись и сменив зону поражения на болевую точку в середине внутренней стороны бедра. Но маг опять опередил ее и, увернувшись от удара, быстро заступил ей за спину и обхватил рукой шею. Мила не растерялась и просто укусила ее, а когда на секунду растерявшись, он отпустил ее, юркнула вниз и сбила с ног.
— Хорошо, — сказал маг, поднявшись, — теперь попробуем с оружием.
— Больно? — спросила Мила, заметив, что Брайас перебросил тренировочный меч из правой руки в левую.
— Ерунда, — отмахнулся он, но девушка все равно подошла к нему и, взяв за руку, закатала рукав. Там, вблизи сгиба локтя, красовались четкие полумесяцы от ее челюстей. Мила сдавленно хохотнула, задумчиво глядя на следы:
— Знаешь, считается, что по зубам можно определить, кому они принадлежали. Что-то вроде индивидуальной метки.
— Хочешь сказать, что ты меня пометила? — иронично хмыкнул Брайас.
— И похоже, не только на руке, — улыбнувшись, добавила девушка. На щеке мага красовалась царапина — тонкая красноватая полоска вдоль линии подбородка, которую ни она, ни он не заметили.
— Мда, — усмехнулась Эмилия, — теперь на тебе не только моя «печать», но еще и «роспись». Теперь не отвертишься!
— Разве я против? — удивился маг, обнимая ее одной рукой. — Сейчас только свою «печать» поставлю, и будем с тобой ходить на пару, меченные.
Он потянулся к ней, пытаясь укусить ее в шею, а Мила со смехом попыталась отпрянуть или хотя бы уклониться:
— Ай! Брайас!..- но ему все равно удалось осуществить свой «коварный» план. Добравшись до яремной впадинки, там, где можно увидеть и почувствовать, как бьется пульс, сначала чуть прихватил кожу зубами, а затем поцеловал учащенно забившуюся точку.
— Вампирюга, — улыбнулась Мила, обняв его. — Я и так, как лошадь в яблоках!
— Кстати, о лошадях, — почувствовав, что за ними наблюдают, маг поднял глаза и увидел, как у воды стоит какая-то задрипанная лошадка и смотрит на них. — Откуда она такая?
Мила оглянулась и воскликнула:
— Это же Дымка! Мы с Вандой вчера ее видели на дальних полях. — Узнав девушку, кобылка, пофыркивая, пошла к ней. — Она дикарка, живет сама по себе, сегодня здесь, а завтра уже на другом конце Долины, — девушка ласково погладила склонившуюся к ней морду с трепещущими ноздрями. — Сюда, наверное, на водопой пришла. Ванда говорила, что они пытались ее приручить, но у них ничего не получилось.
Обнюхав Милу, лошадь перешла к Брайасу. Запах этого человека также был не плох, к тому же он еще немного пахло девушкой, что успокаивало Дымку. Но было еще что-то, что-то настораживающее. Чуткие ноздри дрогнули, Дымка на секунду застыла, а потом отскочила в сторону. Это был запах другой лошади.
— Осторожней! — Брайас привычным заслоняющим движением отодвинул Милу дальше от лошади. — И впрямь дикарка.
— Знаешь, она вчера также сделала: сначала обнюхала, а потом, видимо, почуяв что-то, резко отскочила, а потом и вовсе убежала. Может от нас чем-то не тем пахнет?
Девушка принюхалась к себе — запах как запах, просто надо душ принять. В конце концов, это же тренировка, а не легкая прогулка по тенистому саду. Да и не от нее она кидалась, а от Брайаса. Она попыталась принюхаться к магу, но, заметив его вопросительный взгляд, сделала вид, что сморит на кобылу из-за его плеча, а вовсе не пытается дотянуться до его шеи.
— Кажется, она полукровка, — присмотревшись к пасущейся невдалеке Дымке, сказал маг. В этот раз лошадь почему-то решила остаться, отойдя поближе к воде.
— Да, — кивнула Мила, также смотря на лошадь, — наполовину кьянни, наполовину единорог.
— Тогда понятно, почему никто не может приручить ее, — хмыкнул Брайас. — Кьянни всегда сами выбирают себе хозяев, а единороги вообще не признают.
— А как же тогда все эти истории, где обязательно Прекрасная Дева выезжает из
