Профессиональный вор Майкл Сент-Пьер давно отошел от дел, но смертельная болезнь любимой жены заставляет его согласиться на последнее задание. Где хранится одна из величайших христианских реликвий? И кто сказал, что музейные экспонаты представляют чисто академический интерес? Что сильнее — вера или отчаяние, любовь или страх? Линии многих судеб сходятся у затерянной в глуши крохотной старинной церквушки, где героям предстоит сделать главный выбор.
Авторы: Ричард Дейч
листовки, и его лицо залилось краской. Многозначительно переглянувшись с Вернеа, он уставился на распростертого Хиггинса и презрительно усмехнулся. Этого человека Энджордин уже видел на мониторе системы наблюдения, когда тот спорил с братом Иосифом; спутать его нельзя было ни с кем: высокомерная надменность, неприкрытое презрение и отвращение на лице. У этого туриста не было ни капли уважения к церкви. Полковнику пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы хорошенько не треснуть его так, чтобы он никогда больше не очнулся.
— Вы не ранены? — рассеянно спросил Майкла Энджордин, мысленно находящийся в другом месте.
Полковник даже не повернулся к Майклу; его взгляд оставался прикован к неподвижному телу Хиггинса.
— Нет, я только переволновался. Пожар…
— Мы вас проводим, — остановил его Энджордин. Он повернулся ко второму охраннику.
— Райнер!
Капрал Райнер взял Майкла за руку и повел сквозь редеющий дым. Их одинокие шаги гулко звучали в опустевших залах музея. Подобно призракам, которые материализовались из стен, швейцарские гвардейцы и ватиканские полицейские бесшумно занимали места у всех витрин, полотен и дверей; на смену алебардам пришли автоматические винтовки и пистолеты. Оглянувшись на место преступления, Майкл поразился, насколько быстро и эффективно откликнулась охрана на нападение. Энджордин распоряжался своими людьми так, словно это были продолжения его собственных конечностей. Хиггинс медленно приходил в себя. Вернеа рывком поднял его на ноги; у профессора тряслась голова, взгляд оставался рассеянным. Майклу захотелось на время превратиться в муху, чтобы получить возможность присутствовать на допросах Хиггинса: он много бы дал за то, чтобы услышать, как надменный профессор будет объяснять присутствие в своей сумке таких странных вещей. Отвертеться ему не удастся. Ненависть Хиггинса к католической церкви общеизвестна; он сам трубил о ней во всеуслышание. Не потребуется особой фантазии, чтобы приписать ему вину в случившемся. По прихоти судьбы Хиггинс всю свою жизнь посвятил тому, чтобы низвергнуть церковь, но вот сейчас, только из-за того, что он оказался не в то время не в том месте, церковь сожжет его живьем.
— Un momento! Подождите!
Громкий голос раскатами отразился от стен музея.
Обернувшись, Майкл увидел спешащего за ним вдогонку полковника Энджордина, и у него внутри все оборвалось. Он с тревогой посмотрел на Райнера. При приближении командира тот, отбросив шутливую любезность, снова превратился в непоколебимого солдата. Майкл заглянул Райнеру за спину: вдалеке дверь, перекрытая тремя швейцарскими гвардейцами. Бежать бесполезно, он в ловушке.
Остановившись, Энджордин выдал быстрые приказы по-итальянски; после первого же из них Райнер послушно кивнул. Затем оба охранника повернулись к Майклу.
Три черных джипа, завывая сиренами, с визгом остановились перед гостиницей. Дежурный консьерж, выбежавший навстречу, едва не оказался растоптан ватиканскими и римскими полицейскими, которые ворвались в вестибюль. Оставив внизу несколько человек, перекрывших все выходы, остальные взбежали вверх по лестнице. Консьерж тщетно призывал их остановиться, размахивая мастер-ключом.
Бойцы отряда специального назначения, обнажив оружие, ворвались в коридор третьего этажа и, не медля ни мгновения, выломали дверь в 306-й номер. Запыхавшийся консьерж поднялся на этаж, сжимая бесполезный ключ.
Как выяснилось, оружия не потребовалось: в номере никого не оказалось. Но, что гораздо важнее, номер не пришлось переворачивать вверх дном. Все лежало на столе: карты и планы Ватикана, фотографии залов музея, рецепт изготовления дымовых шашек.
Через пару минут в номер вошел следователь Франконе, следом за которым двое его подчиненных ввели Атиллио Вителли. Услышав сообщение на полицейской частоте, Франконе поспешил прибыть на место. По дороге он связался по радио с полковником Энджордином и рассказал, что ему удалось обнаружить в автомастерской.
— Вы ничего здесь не узнаёте? — спросил у Вителли следователь.
Тот взглянул на вещи, разложенные на столе; на телевизор с выключенным звуком, по которому показывали кадры окутанного дымом Ватикана; на собранные чемоданы. Наконец его взгляд упал на бейсболку с эмблемой «Янкиз», висящую на ручке двери ванной. «Лишь дилетант-американец наденет что-то настолько… американское», — подумал Вителли.
Наконец консьерж, отдышавшись, удивленно расширил глаза, развел руками и обратился к одному из полицейских:
— Ив чем провинился профессор?
