Профессиональный вор Майкл Сент-Пьер давно отошел от дел, но смертельная болезнь любимой жены заставляет его согласиться на последнее задание. Где хранится одна из величайших христианских реликвий? И кто сказал, что музейные экспонаты представляют чисто академический интерес? Что сильнее — вера или отчаяние, любовь или страх? Линии многих судеб сходятся у затерянной в глуши крохотной старинной церквушки, где героям предстоит сделать главный выбор.
Авторы: Ричард Дейч
все еще где-то рядом, его схватят, а Самаху похвалят за бдительность и расторопность. Быть может, его даже наградят. Ну а если полиция ни кого не поймает? Генерал Рускот вместе со своим крутым характером вернутся через две недели. Податься в бега в таком городе, как Нью-Йорк, — не такая уж плохая альтернатива.
Майкл бесшумно проник в здание через окно последнего этажа. Пистолета у него не было; он терпеть не мог огнестрельное оружие и не умел с ним обращаться. Однако у него имелся нож; Майкл зажал его в руке — гладкая, удобная рукоятка, острое, смертоносное лезвие, отражающее отблески света. Он мысленно взмолился, чтобы ему не пришлось воспользоваться ножом: закаленная сталь была не знакома с мягкой человеческой плотью.
Майкл снова опустил на левый глаз прибор ночного видения, раскрасивший гостевую спальню призрачным зеленоватым свечением, после чего шагнул в коридор. Приглушенный шум борьбы, скрип обнаженного тела по столу, сопровождаемый тихим завыванием, — от всех этих звуков его прошиб холодный пот. Решимость окрепла. В дальнем конце коридора, у самой двери, в луже крови неподвижно застыл миттель-шнауцер. Осторожно приблизившись, Майкл заглянул в комнату. Это была гончарная мастерская: ряды сохнущих глиняных горшков, выстроившихся на деревянной полке; на столике у стены краски, растворители и глазурь; в углу большая печь для обжига с громко шумящим вентилятором, сбивающим жар. Сильный запах влажной земли, к которому почему-то примешивался неестественный аромат жасмина. Иол усыпан крошками засохшей глины; повсюду разбросаны деревянные инструменты, словно по мастерской прошелся смерч. Майкл увидел рабочий стол, па котором глина месилась, мялась, разрезалась на куски и принимала форму, превращаясь в произведения искусства. Однако сегодня на этом столе работали не с глиной.
Светловолосой женщине было лет тридцать пять — сорок. Re грудь порывисто вздымалась и опускалась, покрытая тонкой пленкой пота. Хотя пленница и была полностью обнажена, все в ней говорило о необычайном богатстве: ладно скроенное тело спортсменки, лицо, доведенное до совершенства специалистами по пластической хирургии с Парк-Авеню. Ноги с безукоризненно ухоженными ногтями свисали с края стола, привязанные к ножкам; закинутые за голову руки также наделаю закреплены, глаза скрыты под черным шарфом. От жалобных стонов, которые вырывались из заткнутого кляпом рта, у Майкла сжалось сердце, но, по крайней мере, они свидетельствовали о том, что женщина еще жива.
На подоконнике лежало то, что можно было бы назвать набором медицинских инструментов девятнадцатого века: грубые орудия допотопного костоправа, ланцеты, скальпели, пилки для перепиливания костей.
Майкл огляделся вокруг — никаких следов палача, издевавшегося над блондинкой. Сорвав с лица прибор ночного видения, он зажег в комнате свет и подбежал к женщине. Тело ее оставалось нетронутым — мучитель еще не приступил к работе. Майкл стал быстро перерезать путы. Приглушенно вскрикнув, женщина принялась брыкаться, не подозревая о том, что ее освобождают.
И в этот момент Майклу в висок словно ударил паровой каток. Он повалился назад, оглушенный, полностью потеряв ощущение времени и реальности. Сквозь туман перед глазами он разглядел смутную тень, с киянкой скульптора в правой руке и здоровенным пистолетом в левой. Он судорожно цеплялся за остатки сознания, не обращая внимания на раскалывающуюся от боли голову. Отправляясь сегодня вечером на дело, Майкл никак не думал о том, что исходом может стать его смерть, однако сейчас… Не было произнесено ни слова, и холодный металл пистолетного дула уперся Майклу в лоб. Маньяк большим пальцем взвел курок и остановился, судя по всему, растягивая удовольствие. Майкл стиснул рукоятку ножа, находя утешение в том, что оружие надежно скрыто. Затем, не медля ни мгновения, выбросил лезвие вверх и вперед, целясь нападавшему в запястье. Нож погрузился по самую рукоятку, и его окровавленный кончик показался с противоположной стороны руки. Нападавший, отпрянув назад, налетел на печь. Прижавшись плечом к раскаленному до тысячи двухсот градусов
металлу, он выронил пистолет, с грохотом упавший на пол. И тотчас же воздух наполнился зловонием паленого мяса.
Шатаясь, Майкл поднялся на ноги, пытаясь прийти в себя. Голова у него все еще гудела после свирепого удара. Он ухватился за стол, чтобы сохранить равновесие, и только теперь смог впервые рассмотреть того, кто на него напал. Глаза мужчины были мертвенно-холодными; над обожженным плечом поднималась струйка дыма, а кровь, вытекая из пронзенной руки, капала с рукоятки
