Профессиональный вор Майкл Сент-Пьер давно отошел от дел, но смертельная болезнь любимой жены заставляет его согласиться на последнее задание. Где хранится одна из величайших христианских реликвий? И кто сказал, что музейные экспонаты представляют чисто академический интерес? Что сильнее — вера или отчаяние, любовь или страх? Линии многих судеб сходятся у затерянной в глуши крохотной старинной церквушки, где героям предстоит сделать главный выбор.
Авторы: Ричард Дейч
удалось сбежать из-под домашнего ареста.
Капитан Делия расхаживал по кабинету; это выглядело штампом из фильмов про полицию, но он не знал другого способа дать выход своему возбуждению, а кричать, сидя в кресле, у него не получалось.
— И ты позволил ему бежать! — бушевал Делия. Бушу было не привыкать к приступам ярости начальника.
Делия постоянно орал на подчиненных, и Буша это никогда особенно не беспокоило, но сейчас капитан действительно был прав: преступник одержал верх над Бушем.
— Тэл утверждает, что этот тип покинул пределы страны. Это правда? Не угодно ли объяснить, как одному из твоих условно-досрочно освобожденных удалось покинуть пределы страны?
— Сент-Пьер никуда не уехал. Его жена при смерти.
У Буша никогда не получалось лгать, но попробовать все же стоило.
— Тэл божится, что твой Сент-Пьер смылся из города. Или это так, или это не так.
— Этим делом занимаюсь я, а не Тэл.
— Поль, ты устанавливаешь слишком близкие отношения с теми, за кем осуществляешь надзор. Нельзя становиться для них другом. Вот и в данном случае ты относился к этому Сент-Пьеру предвзято. Я начинаю подумывать о том, чтобы передать это дело Тэлу…
— Тэлу?! Да он же психопат, мать его! Предупреждаю, если он только посмеет сунуть свой нос, я сверну ему шею…
Ударив кулаком по столу, Делия повернулся к Бушу, багровый от ярости, с горящими глазами.
— Для твоей карьеры в полиции сейчас это будет очень некстати.
Взяв себя в руки, капитан сел за стол, взвешивая, стоит ли делиться со своим подчиненным конфиденциальной информацией. Наконец он принял решение.
— Тэл из Министерства внутренних дел. И он серьезно вцепился тебе в задницу, друг мой.
Бушу показалось, ему в грудь ударили со всего размаха тридцатифунтовой кувалдой. Этого не может быть. Просто не может быть. Буш почувствовал, что его снова предали, и теперь это сделал свой, полицейский. Его собственный начальник.
— Почему вы меня не предупредили? — Язык отказывался ему повиноваться.
— Как ты там любишь говорить, «закон есть закон»? Что ж, мы работаем в полиции. И у нас свои законы. Если мне приказывают заткнуться, я подчиняюсь. — Во взгляде Делии бурлила ярость.
— А почему вы раскрыли это сейчас?
— Я полагал, в министерстве спятили. Ты всегда был кристально чист. Я даже не придал этому значения, уверенный в том, что за тобой не найдут никаких грехов. Видишь, как ты мне подгадил, в какое положение меня поставил…
— Послушайте, не надо, вы же сами прекрасно знаете, что я ни в чем не виноват. — Буш не предполагал, что ему когда-либо придется вот так оправдываться. — И я повторяю, хоть Сент-Пьер и покинул свою квартиру, все не так однозначно.
— Решать это не нам. И уж точно не тебе. Это дело судьи. Буш терпеть не мог, когда ему в лицо бросают его же собственные слова.
— Жена Сент-Пьера одной ногой уже в могиле. Он ни за что не совершит какую-нибудь глупость, за которую его отправят за решетку, — ведь в этом случае он не сможет присутствовать при последних мгновениях жизни своей жены.
— У тебя точно что-то с головой. Ты хоть понимаешь, кому все это объясняешь? Ты должен был присматривать за этими ребятами, помогать им возвращаться к нормальной жизни. И поправлять их, если они оступятся. Ну а если они совершат какую-нибудь глупость, должен был докладывать об этом и хватать их за шкирку. Но нет, ты заводил с ними дружбу, нянчился, приглашал их в гости. Прямо-таки святое семейство — Иисус, Дева Мария и Иосиф! Неужели ты не мог выбирать себе друзей не из бывших преступников?
— Вы же понимаете, что это…
— Избавь меня от своих оправданий! — резко оборвал его Делия. — Тэл говорит, это ты позволил Сент-Пьеру бежать.
— Сэр, это полная чушь! Сент-Пьер бежал сам, без моей помощи.
— Ты поместил его под домашний арест, а он прошел через систему наблюдения, как иголка сквозь холст…
— Сэр, я хорошо знаю этого человека. Сент-Пьер полностью перевоспитался…
— Перевоспитавшиеся преступники не нарушают условий досрочного освобождения, не снимают браслеты слежения и не подаются в бега. И больше всего меня пугает вот что: почему Сент-Пьер так поступил? От чего он бежит, Поль? Или… к чему? Ты можешь сказать? Готов поспорить на что угодно, этот человек собирается нарушить закон, и по-крупному. А если это произойдет, мы с тобой окажемся в полной заднице.
— Нет, сэр! Сент-Пьер не пойдет против закона. Я его разыщу. Я за него в ответе…
— Ты уже испортил все, что только можно было испортить. Не понимаю, почему бы мне прямо сейчас не отобрать у тебя полицейский значок?
— Потому что я единственный, кто может
