Профессиональный вор Майкл Сент-Пьер давно отошел от дел, но смертельная болезнь любимой жены заставляет его согласиться на последнее задание. Где хранится одна из величайших христианских реликвий? И кто сказал, что музейные экспонаты представляют чисто академический интерес? Что сильнее — вера или отчаяние, любовь или страх? Линии многих судеб сходятся у затерянной в глуши крохотной старинной церквушки, где героям предстоит сделать главный выбор.
Авторы: Ричард Дейч
гудок «бентли», поданный шофером. Чарльз степенно покинул библиотеку. Финстер повел девушек на улицу, к машине. Когда шофер открыл перед ними двери лимузина, Хайди и Джун захихикали. Финстер, задержавшись, обернулся к Элль и обнял ее за талию.
Быть может, все будет хорошо. Право, ей следует избавиться от дурной привычки подслушивать; вот и сейчас она чуть не попала из-за этого в беду. Но, по крайней мере, во взгляд Финстера снова вернулось тепло. «Слава богу», — подумала Элль. Так страшно ей не было с тех пор, как в парижском бутике ее поймали за кражу блеска для губ.
— Я тут подумал, быть может, нам следует отправить этих… детей вперед, — промолвил Финстер, привлекая ее к себе.
— Я буду только рада, — только и смогла пробормотать дрожащими губами Элль.
— Почему бы тебе не подождать меня в библиотеке? Я только отошлю их и сразу же вернусь. И тогда мы сможем поужинать в милой, уютной обстановке, вдвоем.
Улыбнувшись, Элль проследила взглядом, как он направляется к машине. Затем посмотрела на звезды и, выбрав одну, загадала, как учил ее в детстве отец: «Пусть это счастье продлится до конца жизни».
Три часа ночи. Высота тридцать тысяч футов над землей. Большинство пассажиров спали. Некоторые, надев наушники, смотрели комедию 1948 года «Эббот и Костелло встречают Франкенштейна». Симон, как всегда, не в силах обрести сон, читал Библию. Хотя конец был ему уже известен — больше того, память хранила каждое слово, — он всякий раз находил какой-нибудь новый аспект, какой-нибудь урок, который, если получится, применит к своей жизни, если только ему посчастливится остаться в живых. Майкл устроился на двух соседних креслах, вытянув ноги и положив на колени блокнот. Он рисовал но памяти подробный план внутренних помещений особняка Финстера. В своем прошлом ремесле Майкл отточил до совершенства умение запоминать все с одного раза, и сейчас у него перед глазами стояли живые, отчетливые картины.
— А ты ведь меня уже не ждал, так? — тихо проговорил Майкл, обращаясь не столько к Симону, сколько к самому себе.
Симон посмотрел на него.
— Я не сомневался, что ты придешь. И он снова углубился в чтение.
Но Майкл не привык к тому, чтобы от него отмахивались так бесцеремонно.
— Ну признайся, твердой уверенности у тебя не было.
— Если честно, была, — ответил Симон, по-прежнему уткнувшись носом в Библию.
— Да я сам не знал, полечу ли, до того самого момента, как поднялся па борт самолета.
— Ты был обречен лететь со мной с того самого момента, как узнал, на что обрек свою жену. Такова твоя натура. Мне не составило никакого труда прочитать твою душу.
— Да ты ровным счетом ничего про меня не знаешь. Симон не отрывал взгляд от Библии.
— Майкл Эдвард Сент-Пьер, возраст тридцать восемь лет. Сирота. В возрасте двух лет усыновлен Джейн и Майклом Сент-Пьер. Учился в церковно-приходской школе, пел в хоре. Полная оторванность от светской жизни в детстве и отрочестве стала причиной определенных проблем. Кражи: ювелирные украшения и произведения искусства. Специализация на самых рискованных делах. Крал не ради денег, а для того, чтобы пощекотать себе нервы. В тюрьме пришлось несладко — наказание отбывал в «Синг-Синге». Жена: Мэри, возраст тридцать лет. Очень тебя любит, поражена смертельной…
— Достаточно!
Майкл не мог больше слушать, как всю его жизнь уваривают до размеров одного абзаца, подобного некрологу. Он вырос в пригороде Нью-Йорка — в Армонке, небольшом городке в часе езды от Манхэттена. Приемные родители отдали его в католическую школу, где отец Даниил вел уроки так, словно читал проповеди. В детстве Майкл был относительно примерным ребенком. Конечно, за ним водились кое-какие грешки, но ничто даже не намекало на бурное будущее. Пару раз его наказывали за распитие вина и курение, а однажды на целый месяц запретили покидать комнату за то, что он засунул упаковку хлопушек в почтовый ящик миссис Колетт, — возможно, это было прелюдией к тюремному заключению. Когда Майкл поджег бикфордов шнур и просунул хлопушки в щель ящика, то едва сдержал смех. Они с друзьями умчались вихрем, но в этом не было необходимости. Глухая пожилая лама все равно не услышала канонаду хлопков и взрывов. Она вообще ничего не услышала, а обугленные клочки бумаги на полу приняла за остатки очередной газеты, разорванной ее любимой кошкой, поэтому просто открыла дверь и вымела их на лестничную площадку. Майкла ни за что бы не поймали, если бы не его болтливый сообщник Стиви Таусиджен, который вывалил все Кении Кейсу; тот проболтался своей подружке Джен Джиллико, Джен все выложила своей мамочке, а та позвонила миссис Сент-Пьер. Майкл принял свое
