Книга кладбищ

через пустыню быстрее стаи стервятников, держа Ника высоко над головами, перебрасывая его друг другу. Он чувствовал тошноту, ужас и разочарование. Он чувствовал себя безнадёжным глупцом.
В ядовито-красном небе над ними кружились какие-то существа с огромными чёрными крыльями.
— Осторожно, — сказал герцог Вестминстерский. — Спрячьте его. Не хочу, чтобы он достался ночным призракам. Ворьё проклятое.
— Ага, ненавидим ворьё! — выкрикнул китайский император.
Ночные призраки в красных небесах над Упырьхеймом… Ник набрал побольше воздуха в лёгкие и закричал, как его учила мисс Люпеску. Из глубины его глотки вышел звук, напоминающий крик орла.
Одно крылатое чудовище снизилось и закружилось над ними. Ник повторил зов, но тут чья-то грубая ладонь зажала ему рот.
— Это ты здорово придумал — позвать их, — произнёс достопочтенный Арчибальд Фитцхью. — Но поверь мне, от них одни неприятности, а съедобными они становятся не раньше, чем когда пару недель погниют. Мы с ними друг друга недолюбливаем, понятно?
В сухом воздухе пустыни ночной призрак вновь взвился вверх, к своим собратьям. Ник почувствовал, как улетучиваются остатки надежды.
Упыри спешили к скальному городу и уносили Ника с собой, теперь закинув его на зловонный загривок герцога Вестминстерского.
Мёртвое солнце закатилось, уступив место двум лунам. Одна была белой, пористой и такой огромной, что, казалось, она занимает половину неба, хоть она и стала поменьше, когда полностью взошла. Вторая луна была маленькой, голубовато-зелёного цвета сырной плесени. Упыри встретили её появление радостными криками. Они остановились и начали устраиваться на ночлег.
Один из новичков — Нику показалось, что ему его представляли немного раньше как «знаменитого писателя Виктора Гюго» — вытащил мешок, в котором оказались дрова. На некоторых из обломков дерева попадались медные ручки и петли. Затем он извлёк металлическую зажигалку и разжёг костёр. Упыри расселись отдыхать вокруг костра. Они смотрели на зеленовато-голубую луну и пихались за места поближе к огню. Кое-где доходило до оскорблений, а кое-кто даже пускал в ход зубы и когти.
— Сейчас поспим, а на закате лун продолжим путь в Гюльхейм, — сказал герцог Вестминстерский. — Осталось пробежать часов девять-десять. Прибудем как раз к следующему восходу лун. Вечеринку закатим, да? Отпразднуем твоё превращение в одного из нас!
— Это не больно, — сказал достопочтенный Арчибальд Фитцхью, — ты ничего не почувствуешь. И только представь, каким ты затем станешь счастливым!
Все начали рассказывать, как чудесно и замечательно быть упырём и перечислять всё, что они разгрызли и проглотили благодаря своим замечательным зубам. Один из них сообщил, что эти зубы никогда не болят и не ломаются. Неважно, от чего умер твой обед, можно спокойно счавкать его. Они рассказали обо всех местах, где им удалось побывать, в основном, правда, это были катакомбы и чумные ямы. («В чумных ямах можно отлично подкрепиться!» — сообщил китайский император, и все с ним согласились.) Они рассказали Нику, как получили свои имена, и как он, в свою очередь, сперва станет безымянным упырём, а затем тоже получит имя.
— Да не хочу я становиться таким, как вы, — заявил Ник.
— А как ни крути, — весело сказал епископ Батский и Веллский, — всё равно станешь. Альтернатива тебе не понравится — дело мокрое и грязное, потом тебя будут переваривать, и всё закончится так быстро, что даже насладиться толком не успеешь.
— Да что ты об этом рассказываешь, — сказал китайский император. — Быть упырём лучше всего. Мы ничегошеньки не боимся!
Другие упыри, сидевшие вокруг костра из гробовых обломков, радостно поддержали это заявление. Они зарычали и закричали и запели, наперебой восхваляя себя — какие они мудрые и сильные, и как здорово ничего на свете не бояться.
И тут со стороны пустыни послышался отдалённый вой. Упыри притихли и придвинулись поближе к огню.
— Что это было? — спросил Ник.
Упыри замотали головами.
— Просто что-то в пустыне, — прошептал один из них. — Тихо! Оно может нас услышать.
Некоторое время упыри сидели в тишине, но вскоре забыли о вое в пустыне, и принялись распевать упырьи куплеты с мерзкими словами и ещё худшим смыслом. Наибольшей популярностью пользовались те, в которых перечислялось, какие гниющие части тела следовало съесть и в каком порядке.
— Я хочу домой, — сказал Ник, когда куплеты закончились. — Мне здесь не нравится.
— Ну что ты заладил, — раздражённо сказал герцог Вестминстерский. — Обещаю тебе, дурачок: как только станешь одним из нас, ты даже и не вспомнишь про какой-то там дом.
— Я вот ничего не помню, что было