Книга кладбищ

— Некоторые считают, что вся земля священна. Что она была священна до того, как на ней появились люди, и будет священна, когда люди исчезнут. Но в твоей стране считается, что священна только та земля, где стоят церкви и освящённые ими кладбища. Рядом с каждым кладбищем часть земли оставляют неосвящённой, и там хоронят всяких преступников, самоубийц и еретиков. Так и на окраине нашего кладбища.
— Значит, по ту сторону забора похоронены плохие люди?
Сайлас приподнял одну бровь, представлявшую собой идеальную дугу.
— Что? Да нет, вовсе нет. Дай-ка подумать. Я давненько там не был. Но нет, никого особенно плохого не помню. Ты не забывай: в былые времена тебя могли вздёрнуть даже за один украденный шиллинг. А люди, которые не в силах справиться с тяготами своей жизни и думают, что лучший выход — поскорее уйти из неё в какой-нибудь другой мир, — такие люди существовали во все времена.
— Это которые сами себя убивают? — спросил Ник. Ему было почти восемь лет. Он смотрел на Сайласа большими любопытными глазами. Он всё схватывал очень быстро.
— Именно.
— А это помогает? Им лучше, когда они мёртвые?
— Некоторым лучше. Но большинству — нет. Они мало отличаются от тех, кому кажется, что если переехать жить в другое место, то там они будут счастливы, а потом переезжают — и всё по-прежнему плохо. Куда ни уезжай, от себя не убежишь. Понимаешь?
— Кажется, да, — ответил Ник.
Сайлас наклонился и взъерошил его волосы.
— А как же ведьма? — вспомнил Ник.
— А! Точно! Самоубийцы, преступники и ведьмы. Все, кто умер, не покаявшись, — Сайлас встал, похожий на длинную полуночную тень. — Слушай, мы тут с тобой заболтались, — сказал он. — Между тем, я ещё не завтракал, а ты рискуешь опоздать на учёбу.
Бесшумный взрыв всколыхнул бархат ночи, и Сайлас исчез.
Луна уже почти взошла, когда Ник добрался до мавзолея мистера Пенниворта. Томас Пенниворт («палежит здесь, пака не васкреснит») его заждался и был не в лучшем расположении духа.
— Ты опоздал, — сказал он.
— Простите, мистер Пенниворт.
Пенниворт неодобрительно фыркнул. На прошлой неделе они проходили стихии и темпераменты, а Ник до сих пор их путал. Он думал, что его и сейчас ждёт проверка, но мистер Пенниворт вместо того сказал:
— Пожалуй, стоит потратить несколько дней на практику. А то мы теряем время.
— Разве? — спросил Ник.
— Боюсь, что так, юный Иничей. Как у тебя обстоят дела с Растворением?
Ник очень надеялся, что именно это у него не спросят.
— Да, в общем, ничего, — промямлил он. — Ну, то есть, как-то так.
— Не понимаю, мистер Иничей. Как это «так»? Почему бы тебе не продемонстрировать мне, как именно «так»?
Ник понял, что терять нечего. Он глубоко вздохнул, крепко зажмурился и изо всех сир постарался раствориться.
Мистер Пенниворт был недоволен.
— Тю. Это совсем не то. Даже не близко. Скольжение и Растворение, мальчик, — навыки мёртвых. Скользи сквозь тени. Растворяйся из вида. Ну-ка, давай ещё раз.
Ник снова напрягся.
— Ты очевиден как твой собственный нос, — сказал мистер Пенниворт. — А твой нос безнадёжно заметен. Как и остальное твоё лицо, юноша. И весь ты целиком. Ради всего святого, освободи свой ум. Так. Представь, что ты — пустая аллея. Открытый дверной проём. Ты — пустота. Глаза тебя не видят. Умы тебя не постигают. Где ты — нет ничего и никого.
Ник сделал ещё одну попытку. Он закрыл глаза и представил, как сливается с пятнистой кладкой мавзолея, превращаясь в неприметную ночную тень. Он чихнул.
— Ужасно, — вздохнул мистер Пенниворт. — Просто ужасно. Придётся мне поговорить с твоим наставником, — он покачал головой. — Ладно. Перечисли мне, какие бывают темпераменты.
— Ну, сангвиники… холерики… Ещё флегматики. И этот, четвёртый. Меланхолики, кажется.
Так продолжалось, пока не настало время для грамматики и словосложения, которые ему преподавала мисс Летиция Борроуз («…сия прихожанка не причинила вреда ни единой живой душе за целую жизнь, а можешь ли ты похвастать тем же, о читатель?»). Нику нравилась мисс Борроуз и её уютный маленький склеп, а также то, что она очаровательно легко отвлекалась от темы.
— Говорят, на непросве… то есть, в неосвящённой земле похоронена ведьма, — сказал Ник.
— Это правда, милый. Однако не стоит туда ходить.
— Почему?
Мисс Борроуз улыбнулась простодушно, как умеют улыбаться только мёртвые.
— Ведьмы — не нашего поля ягоды, — ответила она.
— Но там ведь тоже, считается, кладбище? Значит, я могу туда пойти, если захочу?
— Это крайне нежелательно, — сказала мисс Борроуз.
Ник был послушным, но очень любознательным. Так что, когда уроки закончились,