Книга кладбищ

сотрясал главные ворота кладбища, заставляя греметь висячий замок с цепью, охранявшие вход.
— Вот, видите, — сказал мистер Иничей, — за малышом пришли родные, чтобы вернуть его в лоно семьи. Ну же, отпустите мальчугана, — добавил он, потому что миссис Иничей уже обвила ребёнка бесплотными руками и принялась самозабвенно щебетать над ним.
Миссис Иничей кинула взгляд на мужчину у ворот и ответила:
— Что-то непохоже, что он кому-нибудь родня.
Человек в чёрном плаще перестал трясти ворота и теперь рассматривал калитку. Она также была надёжно заперта. В прошлом году было несколько случаев вандализма, и совет принял меры.
— Ну же, миссис Иничей. Оставьте его. Вот так, дорогуша, — сказал мистер Иничей, и вдруг увидел призрака, отчего он застыл с открытым ртом, потеряв дар речи.
Вы могли бы подумать — и, несомненно, были бы правы — что мистер Иничей не должен был так реагировать на призрака. Как-никак, они с женой умерли сотни лет назад, и с тех пор привыкли общаться с другими умершими. Но этот призрак не был похож на кладбищенских: он был резкий, серый и мерцающий, словно помехи в телевизоре. Кроме того, он излучал такую панику, что она захватила супругов Иничей. Призрак состоял из трёх силуэтов: два больших и один поменьше, но только один из них был хорошо различим, остальные имели неясный мерцающий контур. И этот силуэт произнёс:
— Мой малыш! Он хочет убить моего малыша!
Снова раздался грохот. Незнакомец снаружи подтаскивал железный мусорный бак через переулок к высокой кирпичной стене, окружавшей эту часть кладбища.
— Спасите моего сына! — воскликнул призрак, и миссис Иничей подумала, что это женщина. Конечно же. Это была мать малыша.
— Что он с вами сделал? — спросила миссис Иничей, но было непонятно, может ли призрак её слышать. «Совсем недавно умерла, бедняжка,» — подумала миссис Иничей. Всегда легче, если ты умер спокойно: проснёшься в свой срок там, где тебя похоронили, привыкнешь к смерти, познакомишься с другими обитателями кладбища. А в этом существе не было ни капли спокойствия, только жуткая тревога за ребёнка и паника, которую супруги Иничей ощущали как низкие завывания. На шум и вой со всего кладбища начали стекаться другие бледные фигуры.
— Кто вы? — спросил Кай Помпей, обращаясь к мерцающей фигуре. Его надгробный камень давно превратился в обветренный кусок скалы. Две тысячи лет назад он завещал, чтобы его тело не отправляли назад в Рим, а оставили покоиться на могильном холме возле мраморного мавзолея. Он был одним из самых старых здешних обитателей и воспринимал свои обязанности очень серьёзно. — Вы здесь похоронены?
— Конечно, нет! По ней же видно, что она только что умерла! — миссис Иничей приобняла мерцающую и заговорила с ней тихим голосом, стараясь быть как можно вежливее.
Со стороны ограды раздался глухой звук, затем что-то загремело. Мусорный бак упал. Человек взобрался на стену — тёмный силуэт на фоне уличных фонарей, чей свет размывал туман. Помедлив, он перебрался на другую сторону, держась за верхний край стены. Пару секунд его ноги свободно болтались в воздухе, затем он перестал держаться и пролетел последние несколько футов до земли кладбища.
— Послушайте, дорогая, — произнесла миссис Иничей. Теперь от трёх фигур осталась только одна. — Ваш младенец — живой. А мы — нет. Сами подумайте…
Ребёнок озадаченно смотрел на них. Он потянулся сперва к одной женщине, затем к другой, ловя только воздух. Мерцающая фигура быстро таяла.
— Хорошо, — сказала миссис Иничей в ответ на что-то, чего никто кроме неё не услышал. — Если сможем.
Затем она повернулась к мужу, стоявшему рядом.
— Что скажете, Иничей? Будете отцом этому пареньку?
— Я… что? — переспросил мистер Иничей, изогнув бровь.
— У нас ведь не было детей, — сказала миссис Иничей. — А его мать просит, чтобы мы его спасли. Вы согласны?
Незнакомец в чёрном плаще оступился и упал среди зарослей плюща и полуразрушенных надгробий. Затем он поднялся и дальше пошёл осторожно, вспугнув лишь сову, которая бесшумно взмыла во тьму. Он уже видел младенца, и глаза его поблескивали от предвкушения расправы.
Мистер Иничей знал, что когда супруга говорит таким тоном, она не потерпит возражений. Не просто так они были женаты в жизни и смерти уже двести пятьдесят лет.
— Вы уверены? — спросил он. — Вы действительно этого хотите?
— Уверена, как никогда, — ответила миссис Иничей.
— В таком случае, я согласен. Если вы станете ему матерью, я буду ему отцом.
— Вы слышали? — спросила миссис Иничей мерцающую фигуру женщины, от которой теперь остался только контур, не ярче далёкой зарницы. Она что-то ответила, чего не расслышал никто, кроме миссис