Главного героя «Книги Кладбища» зовут Бод. Это не опечатка: не Боб, а Бод, сокращенно от Nobody, «Никто». Столь редкое имя паренек получил от своих приемных родителей. Бездетная чета Иничей взяла мальчика под опеку, чтобы защитить от человека по имени Джек, убившего настоящую семью Бода.Даже для нашего безумного времени Иничей не выглядят обычной семейкой.
Авторы: Нил Гейман
послышался голос за его спиной. — Совсем даже недурно.
Он оглянулся, но вокруг не было ни души.
Вот-вот что-то должно было случиться. Ник был в этом уверен. Это чувствовалось в хрустальном зимнем воздухе, в звёздах, в ветре, в темноте. Это читалось в ритмах долгих ночей и мимолётных дней.
Миссис Иничей выпроваживала его из маленькой гробницы Иничеев.
— Давай-давай, иди, побегай, — приговаривала она. — У меня и без тебя куча дел.
Ник жалобно посмотрел на мать.
— Там же холодно, — сказал он.
— Ну конечно, — сказала она. — Это же зима. Ты только посмотри, — продолжила она, обращаясь скорее к себе, чем к Нику, — в каком состоянии ботинки. А платье! Его надо заштопать. И смести паутину — тут всё безобразно заросло паутиной. Так что давай-ка, марш отсюда, — повторила она. — У меня столько дел, а ты под ногами путаешься.
И она стала напевать себе под нос песенку, которую Ник раньше не слышал:
— Что это ты поёшь? — спросил Ник и тут же об этом пожалел, потому что лицо миссис Иничей стало мрачнее тучи. Ник поспешил убраться из гробницы, пока она не дала волю гневу.
На кладбище было холодно и темно. В небе уже загорелись звёзды. На Египетской аллее Ник встретил матушку Слотер. Она щурилась на зелень.
— Мальчик, у тебя глаза посвежее моих, — сказала она. — Ты не видишь, там что-нибудь цветёт?
— Разве что-нибудь цветёт зимой?
— А что ты на меня так уставился? — возмутилась она. — Всё цветёт в свой черёд. Сперва зачатки, потом цветочки, затем всё вянет. Всему своё время, — она поёжилась, кутаясь в свою накидку и поплотнее натягивая чепец, и продолжила:
— «Пой, танцуй и веселись, смертень всех уносит ввысь». Да, мальчик?
— Я не понимаю, — признался Ник. — Что такое смертень?
Но матушка Слотер уже нырнула в заросли плюща и исчезла из вида.
— Странно, — сказал Ник вслух. Он надеялся погреться и поговорить с кем-нибудь в людном мавзолее Бартелби, но никто из всего семейства — из всех семи поколений — не нашёл для него времени. Они занимались чисткой и уборкой, все до единого, от мала (ум. 1690) до велика (ум. 1831).
Фортинбрас Бартелби, который умер, когда ему было десять лет (от чахотки, как он сообщил Нику, и тот был страшно разочарован, потому что раньше почему-то думал, что мальчика съели львы или медведи, а оказалось, что тот просто скончался от болезни), вышел к нему извиниться.
— Не получится сегодня поиграть, мистер Ник, — сказал он. — Завтрашняя ночь не за горами. Разве такое часто бывает?
— Каждую ночь, — сказал Ник. — Каждая завтрашняя ночь приходит за каждой сегодняшней.
— Только не эта, — сказал Фортинбрас. — Эта бывает так же редко, как синяя луна или семь воскресений в неделю.
— Это же не ночь Гая Фокса, — сказал Ник. — И не Хеллоуин. И не Рождество, и не Новый год…
Фортинбрас весело улыбнулся. У него было совершенно круглое лицо, усыпанное веснушками.
— Конечно нет, — кивнул он. — Это совсем особенная ночь.
— А как она называется? Что будет завтра?
— Самый лучший праздник, — ответил Фортинбрас, и Ник видел, что он собирался договорить, но его бабушка, Луиза Бартелби (которой было всего двадцать лет), подозвала его к себе и что-то сердито прошептала ему на ухо.
— Я не говорил, — сказал Фортинбрас. Затем повернулся к Нику и сказал: — Извини, у меня дела.
Затем он взял тряпку и принялся натирать ею свой пыльный гроб.
— Пум-пум, пум-пурум, — запел он. — Пум-пум, пум-пурум.
С каждым «пурум» он делал живописный взмах тряпкой.
— А чего ты не поёшь эту песню?
— Какую?
— Которую все остальные поют.
— Некогда, — сказал Фортинбрас. — И потом, завтра ещё не наступило.
— Нам некогда, — сказала Луиза, которая умерла при родах, рожая близнецов. — Иди, займись своими делами.
Затем она запела своим звонким голосом:
Ник подошёл к полуразрушенной церкви, проскользнул между камнями и спустился в склеп, где устроился ждать возвращения Сайласа. Ему было холодно, но он не боялся замёрзнуть: кладбище оберегало его, а жителям кладбищ не страшен холод.
Наставник вернулся утром с большим полиэтиленовым пакетом.
— Что там?
— Одежда. Для тебя. Примерь, — Сайлас достал из пакета свитер цвета савана Ника, джинсы, нижнее бельё и бледно-зелёные кроссовки.
— Зачем мне всё это?
— Чтобы носить. А вообще, ты уже
