Главного героя «Книги Кладбища» зовут Бод. Это не опечатка: не Боб, а Бод, сокращенно от Nobody, «Никто». Столь редкое имя паренек получил от своих приемных родителей. Бездетная чета Иничей взяла мальчика под опеку, чтобы защитить от человека по имени Джек, убившего настоящую семью Бода.Даже для нашего безумного времени Иничей не выглядят обычной семейкой.
Авторы: Нил Гейман
потанцевать. Тут Ник отвлёкся от рассматривания танцующих, потому что кто-то схватил его собственную руку, и его увлекло в танец.
Ему улыбалась Лиза Хемпсток.
— Как чудесно! — воскликнула она, когда они вместе пустились в пляс.
Затем она запела в такт:
Музыка наполняла Ника неудержимой радостью, а его ноги двигались сами, словно всегда знали, как нужно танцевать.
Они танцевали с Лизой Хемпсток, а когда мелодия изменилась, Ник обнаружил, что уже держит за руку Фортинбраса Бартелби. Они продолжили пляску, проходя сквозь ряды танцующих, которые расступались перед ними.
Ник увидел, как Абаназер Болджер танцевал с мисс Борроуз, его бывшей учительницей. Он видел живых, танцующих с мёртвыми. Парные танцы сменялись танцами, когда все выстраивались рядами и в унисон шагали и топали («Пум-пум, пум-пурум! Пум-пум, пум-пурум!») — танец, который уже тысячу лет назад считали древним.
Он снова поравнялся с Лизой Хемпсток. Он спросил её:
— Откуда играет музыка?
Она пожала плечами.
— Кто всем этим управляет?
— Оно само происходит, так было всегда, — ответила она. — Живые могут этого и не помнить, а мы помним всё…
Вдруг, она перебила сама себя, воскликнув:
— Смотри!
Ник никогда раньше не видел настоящих лошадей, только нарисованных. Он представлял их совсем не так, как выглядел конь, который громко стуча копытами приближался к ним по улице. Он был очень большим, с вытянутой серьёзной мордой. На его спине сидела женщина в длинном сером одеянии, которое развевалось и переливалось под декабрьской луной, словно паутина в капельках росы.
Приблизившись к площади, конь остановился. Женщина в сером легко соскользнула с него и встала на землю лицом ко всем, живым и мёртвым.
Она присела в реверансе.
Все, как один, поклонились или сделали реверанс ей в ответ, и танец возобновился.
— пропела Лиза Хемпсток, прежде чем унестись в вихре танца прочь от Ника. Все плясали под музыку, притопывая, вышагивая и кружась, и Всадница танцевала, кружилась и вышагивала вместе со всеми. Даже белый конь покачивал головой и переступал в такт музыке.
Скорость музыки нарастала. У Ника перехватывало дыхание, но танец казался нескончаемым, вечным — это был смертень, танец живых и мёртвых, танец со Смертью. Ник улыбался, и все вокруг тоже улыбались.
Время от времени он видел Всадницу в сером, кружившуюся то здесь, то там по городской площади.
«Все-все-все, — подумал Ник, — все танцуют!» Но когда он так подумал, то понял, что ошибся. В тени ратуши стоял человек в чёрном. Он не танцевал, он просто наблюдал за остальными.
Ник гадал, мечтает ли Сайлас присоединиться к ним. Но, сколько он ни всматривался в лицо своего наставника, оно оставалось непроницаемым.
Тогда он окликнул его, надеясь, что наставник присоединится к танцу и всеобщему веселью. Но, услышав своё имя, Сайлас отступил в тень и пропал из вида.
Кто-то выкрикнул:
— Последний танец! — и началась неспешная, величественная кода.
Танцующие объединились в пары живых и мёртвых. Ник протянул руку, не глядя, и вдруг понял, что касается пальцами и смотрит в серые глаза женщины в платье из паутины.
Она улыбнулась ему.
— Здравствуй, Ник, — сказала она.
— Здравствуйте, — ответил он, танцуя. — Только я не знаю вашего имени.
— От имён не много пользы, — сказала она.
— У вас здоровский конь. И такой большой! Никогда не думал, что кони бывают такими большими.
— Он такой бережный, что вынесет самого сильного, и такой сильный, что вынесет самого маленького.
— А можно мне прокатиться на нём? — спросил Ник.
— Когда-нибудь, — ответила она ему, и её паутинные юбки замерцали. — Когда-нибудь каждому доводится.
— Обещаете?
— Обещаю.
И в этот момент танец закончился. Ник низко поклонился своей партнёрше, и только тогда ощутил такую усталость, будто он плясал без остановки много часов. Его мышцы болели и отказывались повиноваться. Он совершенно выдохся.
Где-то пробили часы, и Ник стал считать удары. Он насчитал двенадцать и задумался, сколько же они танцевали — двенадцать часов или двадцать четыре, или вообще нисколько?
Он потянулся и огляделся. Мёртвые исчезли, как и Всадница. Остались только живые, которые разбредались по домам, покидая площадь устало и растерянно, как люди, которые только что встали после долгого сна, но ещё не проснулись.
