Главного героя «Книги Кладбища» зовут Бод. Это не опечатка: не Боб, а Бод, сокращенно от Nobody, «Никто». Столь редкое имя паренек получил от своих приемных родителей. Бездетная чета Иничей взяла мальчика под опеку, чтобы защитить от человека по имени Джек, убившего настоящую семью Бода.Даже для нашего безумного времени Иничей не выглядят обычной семейкой.
Авторы: Нил Гейман
Городская площадь была вся покрыта белыми цветами, как будто после свадьбы.
На следующий вечер Ник проснулся в гробнице Иничеев с чувством причастности к великой тайне, как будто он совершил что-то важное, и теперь страшно хотел с кем-нибудь это обсудить.
Когда миссис Иничей наконец проснулась, Ник сказал:
— Прошлой ночью было так здорово!
— О чём ты? — спросила миссис Иничей.
— Мы танцевали! — сказал Ник. — Все до единого, в Старом городе.
— Да ну? — зевнула миссис Иничей. — Танцевали, говоришь? Ты же знаешь, что тебе нельзя выходить в город.
Ник хорошо знал, что не стоит говорить с матерью, когда она в таком настроении. Он выскользнул из гробницы в сгущающиеся сумерки.
Ник поднялся на холм к чёрному обелиску и камню Джосайи Вортингтона, где из природного амфитеатра было так хорошо видно Старый город и огни вокруг него.
Джосайя Вортингтон стоял рядом с ним.
Ник сказал:
— Это вы начали танец. С мэром. Вы танцевали с ней.
Джосайя Вортингтон посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Вы танцевали, — повторил Ник.
— Мёртвые не знаются с живыми, мой мальчик. Мы больше не являемся частью их мира, а они никогда не были частью нашего. Если бы мы и танцевали с ними великий танец смерти, то всё равно не стали бы это обсуждать между собой, и уж тем более с живыми.
— Но я же один из вас.
— Пока нет, мой мальчик. Ты ещё жизнь не прожил.
Ник вдруг осознал, что всю дорогу танцевал на стороне живых, а не тех, кто спустился с холма.
— Кажется, понятно, — произнёс он.
Он помчался вниз с холма так быстро, как умеют бегать только десятилетние мальчики, и чуть не споткнулся о Дигби Пуля (1785–1860, «И вас ждёт та же участь»), лишь усилием воли удержавшись на ногах. Он спешил в старую часовню, переживая, что может не застать Сайласа, что к тому времени, как он туда доберётся, его наставник уже уйдёт.
Ник сел на скамейку.
Он почувствовал рядом с собой движение, хотя вокруг не было ничего, что могло бы двигаться. Затем его наставник произнёс:
— Добрый вечер, Ник.
— Ты был там вчера, — сказал Ник. — Даже не думай говорить, что был где-то в другом месте, потому что я знаю, что ты там был.
— Да, — произнёс Сайлас.
— Я танцевал с ней. Которая всадница на белом коне.
— Правда?
— Ты же сам это видел! Ты наблюдал за нами! За живыми и мёртвыми! Мы танцевали. Почему никто не хочет говорить об этом?
— Потому что это таинство. Потому что есть вещи, говорить о которых запрещено. И потому что есть вещи, о которых люди просто не помнят.
— Но ты же сейчас говоришь об этом. Мы обсуждаем смертень.
— Я его не танцевал, — сказал Сайлас.
— Но ты же всё видел!
Сайлас ответил:
— Я не знаю, что я видел.
— Я танцевал со Всадницей, Сайлас! — воскликнул Ник. Почему-то именно эти слова страшно огорчили его наставника, и Ник испугался, как ребёнок, случайно разбудивший зверя.
Сайлас сказал:
— Давай закончим этот разговор.
Для Ника он не был закончен. Ник хотел сказать ещё тысячу вещей, хоть бы они и были неуместными, но тут его что-то отвлекло — послышалось тихое шуршание, а затем его лица словно коснулись прохладным пером.
Ник тут же забыл про танцы, а страх уступил место восторгу.
Он видел его третий раз в жизни.
— Сайлас, смотри, снег! — воскликнул он, чувствуя, как его сердце и ум наполняются радостью, вытесняя все прочие чувства и мысли. — Настоящий снег!
В фойе гостиницы висело небольшое объявление, что в зале «Вашингтон» тем вечером проходила закрытое мероприятие. Что это было за мероприятие — не сообщалось. По правде говоря, даже если бы вам довелось увидеть участников этого мероприятия в зале «Вашингтон», вы бы всё равно не поняли, что происходит и зачем они собрались, хотя наверняка заметили бы, что среди них не было женщин. Там были одни мужчины, которые сидели вокруг накрытых столов, и как раз доедали свой десерт.
Их было около сотни, все в строгих чёрных костюмах. Костюмы — единственное, что их объединяло. Там были блондины и брюнеты, рыжие и седые, и даже вовсе безволосые. Были мужчины с дружелюбными лицами и с отталкивающими, добрые и угрюмые, откровенные и скрытные, невозмутимые и обидчивые. Почти все они были белокожими, хотя среди них присутствовало также несколько человек с чёрной или коричневой кожей. Европейцы, африканцы, индусы, китайцы, выходцы из Южной Америки, филиппинцы, американцы. Все говорили между собой и с официантами по-английски, и в зале звучало богатое разнообразие акцентов. Они приехали сюда со всей Европы и со всего мира.
Итак, мужчины в чёрных костюмах сидели за столами, а
