Главного героя «Книги Кладбища» зовут Бод. Это не опечатка: не Боб, а Бод, сокращенно от Nobody, «Никто». Столь редкое имя паренек получил от своих приемных родителей. Бездетная чета Иничей взяла мальчика под опеку, чтобы защитить от человека по имени Джек, убившего настоящую семью Бода.Даже для нашего безумного времени Иничей не выглядят обычной семейкой.
Авторы: Нил Гейман
и присматривать за ним. Мы можем использовать церковный склеп, — добавил он.
— Но, — возразил Джосайя Вортингтон. — Но. Но это человеческий ребёнок. Живой. Понимаете? Понимаете… Понимаете, я хочу сказать… Это же кладбище, а не детский сад, чтоб его!
— Вот именно, — кивнул Сайлас. — Очень точно подмечено, сэр Джосайя. Я бы не сумел сформулировать лучше. И ровно по этой причине, не считая всех остальных, жизненно необходимо вырастить этого ребёнка с наименьшим возможным вредом для жизни кладбища, да простят мне этот каламбур, — с этими словами он приблизился к миссис Иничей и посмотрел на ребёнка, спавшего у неё на руках. Он поднял бровь.
— Миссис Иничей, у него есть имя?
— Его мать на этот счёт ничего не сказала, — ответила та.
— Ну что ж, — сказал Сайлас. — В любом случае, от старого имени ему теперь не много пользы. Кто-то хочет его смерти. Дамы и господа, не придумать ли нам ему новое имя?
Кай Помпей подошёл и взглянул на ребёнка.
— Он немного похож на моего проконсула Марка. Мы могли бы назвать его Марком.
Джосайя Уортингтон сказал:
— Он больше похож на моего садовника Стеббинса. Не то, чтобы я предлагал назвать его Стеббинсом. Он пил, как сапожник.
— Он совсем как мой племянник Гарри, — заявила матушка Слотер. Казалось, всем до единого обитателям кладбища было что предложить в качестве имени. Все наперебой сравнивали малыша с кем-то давно забытым. И вдруг миссис Иничей всех прервала.
— Он не похож ни на кого, кроме самого себя! — твёрдо сказала миссис Иничей. — Он как никто.
— Значит, он Никто, — сказал Сайлас. — Никто Иничей.
Словно откликнувшись на это имя, ребёнок проснулся и широко открыл глаза. Он посмотрел вокруг, окинул взглядом лица умерших, туман и луну. Затем задержал взгляд на Сайласе. Этот взгляд был по-взрослому серьёзным.
— Ну что это за имя, Никто? — возмутилась матушка Слотер.
— Его имя. И это хорошее имя, — ответил Сайлас. — Оно поможет защитить его.
— Мне не нужны неприятности, — сказал Джосайя Вортингтон. Ребёнок взглянул на него, а затем, от голода или от усталости, или же просто заскучав по своему дому, семье, своему миру, он сморщил своё крошечное личико и заплакал.
— Идите, — сказал Кай Помпей миссис Иничей. — Мы продолжим обсуждение без вас.
Миссис Иничей ждала около часовни. Ещё сорок лет назад эта церквушка со шпилем числилась в списке исторических достопримечательностей. Но городской совет посчитал, что ремонт обойдётся слишком дорого, и часовня на разросшемся кладбище того не стоит, тем более что здесь никого больше не хоронили. Так что на неё просто повесили замок в надежде, что со временем она развалится сама. Часовня была целиком увита плющом, но её строили на совесть, так что она и не думала разрушаться. Во всяком случае, не в этом столетии.
Ребёнок снова уснул на руках у миссис Иничей. Она мягко укачивала его, напевая старинную песню, которую ей пела мать, когда она сама была ребёнком, — в те далёкие времена, когда мужчины только начинали носить напудренные парики.
Миссис Иничей пела до тех пор, пока не обнаружила, что не помнит конец колыбельной. Напрашивалось что-то вроде «сытно пообедай», но это могло быть вообще из другой песни. Так что миссис Иничей переключилась на другую колыбельную, про серого волчка, затем вспомнила ещё одну, про котю-котеньку-кота. Она пела незатейливо, по-домашнему, и даже вспомнила более современную песенку про усталые игрушки, когда появился Сайлас. Он нёс с собой картонную коробку.
— Ну вот, миссис Иничей, — сказал он. — Здесь куча полезных вещей малышу на вырост. Давайте поставим это в склепе?
Навесной замок упал ему в руку, и он открыл железную дверь. Миссис Иничей зашла внутрь, критически оглядывая полки и старые деревянные скамьи, стоявшие вдоль стен. В одном углу были трухлявые коробки с приходскими книгами, а за открытой дверью в другом углу обнаружился викторианский туалет со сливным бачком и умывальник с единственным холодным краном.
Ребёнок открыл глаза и стал оглядываться.
— Можно здесь держать еду, — предложил Сайлас. — Тут прохладно, она будет храниться дольше, — он потянулся к коробке и достал банан.
— Это ещё что такое? — спросила миссис Иничей, недоверчиво рассматривая жёлто-коричневый предмет.
— Банан. Тропический фрукт. Кажется,
