Книга кладбищ

ветром листья.
— Иди быстрее, — прошептал Ник. — Они смотрят на тебя. Но не беги.
— Кто они? — тихо спросила Скарлетт.
— Не знаю, — ответил Ник. — У меня от них странное чувство. Будто они и не люди вовсе. Я хочу вернуться и послушать, что они будут говорить.
— Конечно, люди, кто же ещё! — сказала Скарлетт, ускоряя шаг, насколько это было возможно, чтобы не сорваться в бег. У неё больше не было уверенности, что Ник идёт рядом с ней.
Четверо мужчин стояли у двери дома номер 33.
— Не нравится мне всё это, — сказал мужчина с бычьей шеей.
— Вам что-то не нравится, мистер Тар? — спросил седовласый. — Да никому из нас не нравится. Всё неправильно. Всё идёт не так.
— В Кракове проблемы. Они не отвечают. А после Мельбурна и Ванкувера… — сказал человек с усиками. — Судя по всему, остались только мы четверо.
— Мистер Кетч, помолчите, прошу вас, — сказал седовласый. — Я думаю.
— Простите, сэр, — ответил мистер Кетч и разгладил свои усы одним пальцем, не снимая перчатки. Он смотрел то на вершину, то на подножье холма и что-то насвистывал сквозь зубы.
— По-моему… стоит её догнать, — сказал мистер Тар, мужчина с бычьей шеей.
— А по-моему, господа, вам нужно слушать, что я говорю, — сказал седовласый. — Я просил тишины. Это значит, что должно быть тихо.
— Простите, мистер Данди, — сказал блондин.
Все замолчали.
В тишине они услышали стук, раздававшийся из глубины дома, откуда-то сверху.
— Я пойду внутрь, — сказал мистер Данди. — Мистер Тар, вы пойдёте со мной. Нимбл и Кетч возьмут девчонку. Верните её сюда.
— Живой или мёртвой? — спросил мистер Кетч, самодовольно улыбаясь.
— Живой, идиот ты этакий, — сказал мистер Данди. — Я хочу знать, что ей известно.
— Может, она из этих, — сказал мистер Тар. — Которые сделали нас в Ванкувере и в Мельбурне, и…
— Поймайте её, — перебил мистер Данди. — Прямо сейчас.
Блондин и шляпа-с-усами поспешили на холм.
Мистер Данди и мистер Тар стояли у двери дома номер 33.
— Высади дверь, — приказал мистер Данди.
Мистер Тар прислонился плечом к двери и навалился на неё всей своей массой.
— Она усилена, — сказал он. — Защищена.
— Любой Джек может справиться с тем, что сделал другой Джек, — произнёс мистер Данди. — Он снял перчатку, приложил руку к двери и что-то пробормотал на языке, более древнем, чем английский. — Попробуй ещё раз, — сказал он.
Тар прижался к двери, крякнул и толкнул её. На этот раз замок поддался, и дверь распахнулась.
— Неплохо, — похвалил мистер Данди.
Где-то высоко над ними, на самом верху, раздался грохот.
На полпути наверх они встретились с Джеком. Мистер Данди улыбнулся ему холодной улыбкой, которая не выражала радушия, зато демонстрировала идеальные зубы.
— Здравствуй, Джек Фрост, — произнёс он. — Я полагал, что мальчишка у тебя.
— Так и было, — ответил некто Джек. — Он сбежал.
— Снова? — улыбка Джека Данди стала ещё шире, холоднее и идеальнее. — Один промах — это ошибка, Джек. Второй — это катастрофа.
— Мы его поймаем, — сказал некто Джек. — Сегодня всё будет кончено.
— Очень надеюсь, — сказал мистер Данди.
— Он на кладбище, — сказал Джек, и вся троица устремилась вниз по лестнице.
Некто Джек втянул в себя воздух. Запах мальчишки всё ещё стоял в его ноздрях. Затылок покалывало от предвкушения. Всё повторялось, как много лет назад. Он остановился, чтобы надеть свой чёрный плащ, который выглядел неуместно рядом с твидовым жакетом и бежевым макинтошем мистера Фроста.
Входная дверь была открыта. Вечерело. На это раз некто Джек точно знал, куда идти. Без дальнейшего промедления он вышел из дома и поспешил на холм к кладбищу.
Когда Скарлетт добралась до кладбища, ворота оказались закрыты. Скарлетт отчаянно потянула их на себя, но их заперли на замок изнутри. Тогда рядом с ней появился Ник.
— Ты знаешь, где ключ? — спросила она.
— На это нет времени, — сказал Ник. Он подошёл вплотную к металлическим прутьям. — Обними меня.
— Что?
— Просто обхвати меня руками и закрой глаза.
Скарлетт посмотрела на Ника, словно требуя от него найти другой способ, затем всё-таки подошла, крепко обняла его и зажмурилась.
— Хорошо.
Ник прижался к прутьям кладбищенских ворот. Они считались частью кладбища, и он надеялся, что подаренная ему Свобода кладбища может, хотя бы раз, укрыть кого-то ещё. И он просочился сквозь прутья, подобно дыму.
— Можешь открыть глаза, — сказал он.
Она так и поступила.
— Как ты это сделал?
— Здесь мой дом, — сказал он. — Я здесь много чего могу.
Послышался стук подошв по мостовой, и по ту сторону стены появилось