Книга кладбищ

напомнить себе: ты — Никто Иничей. Ты — часть этого кладбища. С тобой ничего не случится.
Он так спешил на Египетскую аллею, что едва не прошёл мимо маленького человека — Джека по прозвищу Кетч. Мужчина почти скрылся в тени.
Ник затаил дыхание, растворился настолько глубоко, как только мог, и прошёл мимо него, словно облако пыли, поднятое вечерним ветерком.
Он прошёл всю заросшую зеленью Египетскую аллею, а затем усилием воли вновь сделал себя видимым и пнул камушек.
Он увидел, как под аркой отделилась тень и двинулась в его сторону, почти так же неслышно, как ходят мёртвые.
Ник протиснулся сквозь заросли плюща, перекрывшие аллею, и прошёл на северо-западную часть кладбища. Он знал, что правильно рассчитал время. Если бы он шёл слишком быстро, мужчина потерял бы его, слишком медленно — его настигла бы чёрная шёлковая верёвка, которая обмоталась бы вокруг его шеи и лишила бы его воздуха и будущего.
Он шумно ломился сквозь заросли плюща, потревожив лису, одну из многих, живших на кладбище, которая бросилась от него в подлесок. Здесь был настоящий лабиринт, состоявший из разбитых надгробий и безголовых статуй, деревьев и кустов остролиста, скользких куч полусгнивших осенних листьев. Но Ник знал это лабиринт как свои пять пальцев, ведь он играл здесь с тех пор, как научился ходить.
Теперь спешил осторожно, переступая с переплетённых корней плюща на камни и на землю. Он чувствовал, что это его кладбище, и что оно само пыталось его спрятать, защитить, скрыть его от чужих глаз. Он же сейчас сопротивлялся этому, стараясь, чтобы его замечали.
Он увидел Неемию Трота и остановился.
— Приветствую, юный Ник! — крикнул поэт. — Я слышу, что кругом царит возбуждение, а ты несёшься по этим владениям подобно комете на небосводе. Что скажешь, добрый Ник?
— Стойте, — сказал Ник, — там, где вы стоите. Смотрите на дорогу, по которой я пришёл. Скажите мне, когда он приблизится.
Ник обошел покрытую плющом могилу Карстерса и остановился спиной к своему преследователю. Он громко и тяжело дышал, как будто выдохся от бега.
Он ждал. Прошло лишь несколько секунд, но казалось, что они длились целую вечность.
(«Он здесь, приятель, — сказал Неемия Трот. — Приблизительно в двадцати шагах сзади тебя.»)
Джек по прозвищу Кетч увидел перед собой мальчика. Он натянул свой чёрный шёлковый шнур, с которым был неразлучен уже много лет. За эти годы шнур обнимал за шею очень многих, и никто ещё не выходил из этого объятия живым. Он был очень мягким и сильным, и его не было видно на рентгене.
Усы Кетча двигались, но всё остальное было неподвижным. Он заметил свою жертву и теперь боялся её спугнуть. Он начал бесшумно приближаться к Нику.
Мальчик выпрямился.
Джек Кетч бросился вперёд. Его до блеска начищенные чёрные туфли практически не производили шума на прошлогодних листьях.
(«Он приближается!» — крикнул Неемия Трот.)
Мальчик повернулся, и Джек Кетч прыгнул прямо на него…
Мистер Кетч почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Он хватался за ускользавший от него мир рукой, затянутой в перчатку, но всё глубже и глубже проваливался в старую двадцатифутовую могилу, пока не приземлился на гроб мистера Карстерса, раздробив одновременно крышку гроба и собственную лодыжку.
— Это первый, — спокойно произнёс Ник, хотя чувствовал что угодно, но только не спокойствие.
— Изящное исполнение, — восхитился Неемия Трот. — Я сложу оду. Не хочешь остаться и послушать?
— Сейчас нет времени, — ответил Ник. — Где остальные?
Юфимия Хорсфол сказала:
— Трое в юго-западной части, поднимаются на холм.
Том Сэндс добавил:
— Есть ещё один. Прямо сейчас он обходит часовню. Это тот, который ходил на кладбище весь прошлый месяц. Но в нём что-то изменилось.
— Присмотрите за тем, который в могиле Карстерса. И, пожалуйста, передайте мистеру Карстерсу, что я очень извиняюсь…
Он нырнул под ветку сосны и помчался вокруг холма — то по тропинкам, то отталкиваясь от надгробий и перепрыгивая через могилы, чтобы срезать путь.
Пробегая мимо старой яблони, он услышал резкий женский голос:
— Их всё ещё четверо. Каждый — убийца. И вряд ли они все так запросто свалятся в могилы.
— Привет, Лиза. Я думал, ты злишься на меня.
— Может, да, а может, нет, — сказала она, так и не проявившись. — Но я не хочу, чтобы они разорвали тебя на кусочки, ни в коем разе.
— Тогда помоги мне. Запутай их, сбей их с толку, задержи. Можешь это сделать?
— И ты снова куда-то побежишь? Никто Иничей, ты можешь просто раствориться и засесть в уютной мамочкиной гробнице, они вовек тебя там не найдут! А потом вернётся Сайлас и задаст им…
— Может, вернётся, а