Книга кладбищ

о тебе. Пока ты здесь, ты можешь видеть в темноте. Ты можешь ходить запретными для смертных путями. Глаза живых не задерживаются на тебе. Мне также была дарована Свобода кладбища, хотя в моём случае это не более чем право на приют.
— Я хочу быть как ты, — говорил Ник, выпячивая нижнюю губу.
— Нет, — твёрдо отвечал ему Сайлас. — Не хочешь, поверь мне.
Или:
— Хочешь знать, кто здесь лежит? Ник, обычно об этом написано на камне. Ты умеешь читать? Ты знаешь свой алфавит?
— Свой что?
Сайлас качал головой, но ничего не говорил. Мистер и миссис Иничей при жизни не слишком-то увлекались чтением, а на кладбище не было ни одного букваря.
На следующую ночь Сайлас появился перед уютной гробницей Иничеев с тремя большими книгами. Две из них оказались букварями с красочными картинками («А» — «Аист», «Б» — «Бегемот»), а третьей была книга «Кот в шляпе». Помимо книг он принёс бумагу и коробку восковых мелков. Затем они с Ником гуляли по кладбищу, и Сайлас прикладывал пальцы мальчика к самым свежим из надгробий и плит, чтобы научить его узнавать буквы алфавита на ощупь, начиная с остроконечной заглавной буквы «А».
Сайлас дал Нику задание: найти на кладбище каждую из букв латинского алфавита. Ник выполнил его с гордостью, обнаружив последнюю букву на плите с именем Иезекиля Улмсли, встроенной в стену часовни. Наставник был им доволен.
Каждый день Ник ходил по кладбищу с бумагой и мелками и старательно срисовывал имена, слова и цифры. Каждую ночь, прежде чем Сайлас отправлялся в большой мир за оградой, Ник заставлял его объяснять записанное и переводить фрагменты латыни, которая ставила Иничеев в тупик.
На кладбище стоял солнечный день. В зарослях диких цветов лениво жужжали шмели, зависая над можжевельником и колокольчиками. Ник нежился на весеннем солнышке, наблюдая за бронзовым жуком, который полз по надгробию Дж. Ридера, его жены Доркас и их сына Себастьяна, Fidelis ad Mortem. Ник скопировал их эпитафию и задумался о жуке, когда кто-то произнёс:
— Мальчик, что ты делаешь?
Ник поднял глаза. Кто-то стоял за кустом можжевельника и рассматривал его.
— Ничего, — ответил он и высунул язык.
Лицо за можжевельником сморщилось, став похожим на рожицу горгульи, которая выкатила глаза и тоже высунула язык. Затем она снова превратилась в лицо девочки.
— Вот это круто, — восхищённо сказал Ник.
— Я умею строить классные рожи, — сказала девочка. — Смотри, какая. — Она одним пальцем подняла кончик носа, растянула рот в улыбке до ушей, скосила глаза и надула щёки. — Знаешь, что это?
— Нет.
— Это же свинка, глупый.
— А, — Ник задумался. — Ты имеешь в виду, как в азбуке, «свинья» на букву «с»?
— Конечно. Подожди.
Она обошла куст можжевельника и встала рядом с Ником, который поднялся на ноги. Она была немного старше него, немного выше, и была одета в яркие цвета: жёлтый, розовый и оранжевый. Ник в своём сером саване почувствовал себя унылым замарашкой.
— Сколько тебе лет? — спросила девочка. — Что ты здесь делаешь? Ты живёшь здесь? Как тебя зовут?
— Я не знаю, — ответил Ник.
— Не знаешь, как тебя зовут? — удивилась девочка. — Да всё ты знаешь. Все знают, как их зовут. Врунишка!
— Я знаю свое имя, — сказал Ник. — И я знаю, что я здесь делаю. Но я не знаю другую штуку, которую ты спросила.
— Сколько тебе лет?
Ник кивнул.
— Ну, — сказала девочка, — когда твой день рождения?
— У меня его нет, — сказал Ник. — И никогда не было.
— У всех есть дни рождения! Хочешь сказать, у тебя никогда не было торта со свечками и всякого такого?
Ник покачал головой. Девочка посмотрела на него с сочувствием.
— Бедняжка. А мне пять лет. Спорим, тебе тоже пять?
Ник радостно закивал. Он не собирался спорить с новой подругой. С ней было весело.
Она рассказала, что её зовут Скарлетт Эмбер Перкинс, и что она живёт в квартире, в доме без сада. Её мама сидит на скамейке возле часовни у подножия холма и читает журнал. Она велела Скарлетт как следует погулять и возвращаться через полчаса, и ещё сказала, чтобы она не искала приключений и не разговаривала с незнакомцами.
— Я незнакомец, — сообщил Ник.
— Вовсе нет, — уверенно сказала Скарлетт. — Ты маленький мальчик. Потом добавила:
— А ещё ты мой друг. Так что ты — знакомец.
Ник редко улыбался, но тут он улыбнулся широко и восторженно.
— Я твой друг! — повторил он.
— Как тебя зовут?
— Ник. А полностью — Никто.
Она засмеялась.
— Какое странное имя. — А что ты делаешь?
— Буквы учу, — ответил Ник. — По надгробиям. Срисовываю надписи.
— Можно, я тоже буду с тобой?
В первый миг Нику захотелось отказаться, ведь могильные плиты