Князь вампиров

решительный перелом», – мысленно повторял я. Давно уже я не находился в столь приподнятом настроении… Увы! Я считал, что мы надежно уберегли мадам Мину от зла, а тем, что оставили в неведении, избавили ее от излишних волнений. Занятый предстоящей экспедицией в Лондон, я почти не встречался с мадам Миной и самым глупейшим образом прохлопал очевидное!

Сегодня рано утром (можно сказать, еще ночью) Джон прибежал к двери моей палаты и, забыв про всякую осторожность, принялся стучать. Не представляя, что могло его так напугать, я поспешил открыть дверь.

– Профессор! – закричал он, начисто игнорируя чужие глаза и уши. – Ренфилд умирает!

Захватив саквояж, я поспешил вместе с Джоном в палату Ренфилда. Дверь была распахнута настежь. Пациент лежал на полу. Над ним склонился удрученный своей полной беспомощностью санитар.

Достаточно было одного беглого взгляда, чтобы убедиться в правоте слов Джона. Бедняга лежал на боку, запрокинув голову. Вокруг его головы медленно расплывалось кровавое пятно. Осмотрев Ренфилда, я понял, что у него сломан позвоночник и пробит череп. В мозг попали мелкие осколки костей, помимо этого, началось кровоизлияние. Необходимо было немедленно снизить давление, иначе смерть могла наступить в ближайшие минуты.

Сидя на корточках возле умирающего, я инстинктивно бросил взгляд в сторону зарешеченного окна, над которым Джон совсем недавно укрепил привезенное мной распятие.

Оно исчезло!

– Над окном висело распятие. Где оно? – быстро спросил я у санитара.

Не знаю, какими эпитетами он мысленно наградил меня за этот вопрос. Наверняка я показался ему бессердечным скрягой, которому серебряная вещица дороже человеческой жизни. Оторопело глядя на меня, грузный молодой санитар запустил руку в карман белого халата, достал распятие и подал Джону.

– Пришлось убрать. Вечером больной вдруг начал подпрыгивать и все пытался достать этот крестик. Тогда я снял его, чтобы не дразнить пациента. После этого он попытался отнять его у меня, потом начал хныкать и просить, чтобы я оставил ему распятие. Но я посмотрел, вижу – кромки острые. Значит, опасно, и тогда я…

– Достаточно, – довольно резко оборвал его Джон.

Похоже, санитар решил, будто мы подозреваем его в намерении украсть серебряную вещицу, и вновь удивился нашей черствости. На полу – умирающий Ренфилд, а мы волнуемся из-за какой-то безделушки!

– Попросите его уйти, – велел я Джону.

В ответ на сердитый, насупленный взгляд санитара, я добавил:

– Чтобы ослабить внутричерепное давление, нам придется просверлить отверстие в голове мистера Ренфилда. Так что, если желаете остаться…

Но санитар уже скрылся за дверью. Доставая из саквояжа необходимые инструменты, я прокомментировал свои действия Джону:

– Необходима трепанация черепа. Не думаю, что мы спасем беднягу, но хотя бы облегчим ему последние минуты и дадим умереть в сознании.

В дверь негромко постучали. На пороге появились Артур и Квинси. Джон молча им кивнул, разрешая войти. Увидев лежащего Ренфилда и лужу крови, они воздержались от каких-либо вопросов.

Не думаю, что друзьям Джона было приятно наблюдать за моими манипуляциями. Отверстие я просверлил над ухом Ренфилда. Мои предположения оправдались. Давление внутри черепа снизилось. Ренфилд открыл глаза и тихим, но вполне нормальным голосом попросил снять смирительную рубашку. Я покачал головой, объяснив ему, что каждое движение только усилит боль. «И приблизит конец», – мысленно добавил я. Думаю, Ренфилд и сам это ощущал. Чувствовалось, он хочет что-то сказать, образно говоря, «исповедоваться в грехах». Его признания были бы как нельзя кстати: незащищенное окно таило опасность для каждого из нас.

Умирающий Ренфилд говорил вполне здраво, и я проникся к нему невольным сочувствием. Чем дальше я слушал его рассказ, тем сильнее сжималось мое сердце. Я не ошибся: Ренфилд действительно находился под властью вампира и говорил о восхищении своим «хозяином и повелителем». Но его также очаровала и мадам Мина, по доброте душевной навестившая его. Вчера, в конце дня, мадам Мина зашла к нему снова. Ренфилда поразила ее чрезмерная бледность. И тут мы услышали такое, отчего, думаю, мурашки побежали не только по моей спине:

– Когда я увидел ее такой бледной, я испугался и сразу понял: это он забирает из нее жизнь.

Какой ужас! Дракула в лечебнице! Естественно, он проник через окно палаты Ренфилда. Это случилось совсем недавно. И тогда Ренфилд, этот странный безумец, поедавший птиц и букашек… вступил с вампиром в единоборство, чтобы защитить мадам Мину.

Возможно, Ренфилд хотел сказать нам что-то