Князь вампиров

говорить.

Сегодня Ван Хельсинг отправляется в мой загородный дом. Я очень волнуюсь за него. Если он прав и Ренфилдом управляют вампиры, тогда уединение может обернуться для Ван Хельсинга смертельной ловушкой.

ДНЕВНИК ЖУЖАННЫ ДРАКУЛ

13 августа

Пишу на борту парохода, возвращаясь в Лондон после краткой поездки в Амстердам (голландские корабли и поезда несравненно чище английских). Мысль съездить «проветриться» подала мне Элизабет. В последнее время мы обе чувствовали себя не лучшим образом. Невзирая на обильные насыщения «голубой» кровью, мои силы убывали. Да и сама Элизабет побледнела, ослабла и стала настолько раздражительной, что я старалась не попадаться ей на глаза. Меня пугают перемены в самочувствии, возможно, это проделки Влада и его гнусной магии. Лондон по-прежнему полон чудес, но я начинаю терять интерес к тому, что еще совсем недавно манило, радовало и доставляло удовольствие. Нельзя же без конца покупать новые платья. У меня и так ими забит целый шкаф. Да, они красивы, мне нравится их надевать, однако желание приобретать наряды удовлетворено. А вот беспокойство осталось…

Влад уже наверняка прибыл в Англию, но пока не появлялся ни в одном из купленных им домов. Его не было ни в Карфаксе, ни в Майл-Энде и Бермондси, ни в доме на Пиккадилли. Мы наведывались туда ежедневно, надеясь застать его, и каждый раз наши надежды рушились.

Несколько дней назад Элизабет подошла ко мне. Она улыбалась (я давно не видела ее улыбающейся), а лицо светилось решимостью.

– Влад запаздывает, и мы с тобой устали его ждать. Посмотри, в кого мы превращаемся? Но кто сказал, что мы должны каждый день терзаться мыслями: «Приедет – не приедет»? Ты бывала в Амстердаме и знаешь, где живет Ван Хельсинг. Так почему бы не похитить его средь бела дня и не привезти сюда? Если Влад узнает, что Ван Хельсинг в наших руках, это вынудит его явиться к нам на поклон.

– А почему бы просто не убить этого докторишку? – спросила я.

Я жаждала отомстить убийце маленького Яна, и перспектива расправиться с Ван Хельсингом – это было лучшее лекарство от лондонской скуки. Но Элизабет, услышав мой вопрос, неодобрительно цокнула языком.

– И чего ты этим добьешься? Если Ван Хельсинга не станет, Влад рассыплется в прах. Нет, дорогая, нам пока нужен живой Ван Хельсинг. Он, как магнит, притянет к нам Влада. Я хочу увидеть гибель их обоих, а перед этим – заставить их испить такую же чашу страданий, какую по их вине пришлось вкусить тебе!

– Что ж, согласна, – кивнула я, хотя втайне все равно намеревалась разделаться с доктором прямо в Амстердаме. – Когда поедем?

– Милая моя, нам совсем ни к чему ехать туда вдвоем. Ты поедешь одна, поскольку знаешь Ван Хельсинга в лицо, а также, где он живет. Я останусь здесь. Во-первых, мне лучше, чем тебе, известны некоторые особенности Влада, а во-вторых, кто-то ведь должен наблюдать за купленными им домами.

Мне было тягостно и тревожно оставлять Элизабет одну. Еще в замке, когда она с вожделением смотрела на Дуню, я поняла, что она может быть неверной. Почему-то я вновь подумала о «подземной тюрьме» в подвале нашего дома. Может, Элизабет не терпится пустить в ход все эти страшные орудия пыток, а мое присутствие ей мешает, отсюда и раздражительность? Она клялась мне, что ничего подобного делать не собирается, все эти «игрушки» она собирает исключительно ради развлечения. И потом, разве я видела, чтобы она хотя бы раз пустила их в ход?

Я все равно ей не верю.

Как бы то ни было, в предложении Элизабет имелось рациональное зерно, и я отправилась в путь. Выехав рано утром, к вечеру я уже стояла перед дверью амстердамского дома Ван Хельсинга. Я не стала гримироваться, а лишь надела шляпу с вуалью. Если Ван Хельсинг увидит меня, то узнает не сразу. Все, что мне требовалось, – это слегка приоткрытая дверь. Достаточно щелочки. Я проникну внутрь и нанесу ему смертельный удар (пока я ехала, желание расквитаться с ним за малыша взяло верх).

Я позвонила. Дверь долго не открывали. Я уже собиралась позвонить еще раз, но тут дверь приоткрылась, и в проеме возникла женщина в чепце. Первой моей мыслью было: «Неужели Мери так изменилась?» Потом я поняла, что это не Мери, женщина была выше и значительно толще. Может, я ошиблась домом? Или Ван Хельсинг переехал?

Тоже нет. На медной табличке значилось: «А. Ван Хельсинг, доктор медицины». Ниже по-голландски было написано что-то еще, но этот язык мне совершенно не знаком. И я ничего не поняла.

– Я хотела бы видеть доктора Ван Хельсинга, – сказала я по-английски.

Женщина не слишком дружелюбно взглянула на меня и покачала головой. Я произнесла