Но Трифон, судя по всему, действительно шел не наобум. Взобрались на поросший молодым ельником взгорок, съехали в распадок.
Луна осветила истинно Альпийское благолепие. Застывшие в снежных шапках сосны, искрящийся снег, и словно дом сказочный гномов, притулилась к крутому откосу маленькая, еле приметная под громадным сугробом, избушка.
— Вот и дошли. — Радостно кивнул на строение, казначей.
Раскачав дверь, протиснулись в стылую темноту. — Сейчас обогреемся. Схорон мой. На всякий случай завел. — Пояснил предусмотрительный жулик.
По хозяйски уверено, отыскал плошку и запалил свечу. Неяркий огонек осветил убогое убранство зимовки. Лавка, стол, печь в углу. Огромная корзина, брошенная почему-то среди комнаты.
Предусмотрительно уложенные в топку дрова занялись быстро. Потянуло едким дымком.
— Сейчас, сейчас. — Боярин отпихнул корзину, и нырнул в погреб, и начал подавать Вячеславу промерзшие вещи.
«Ого, а парень вовсе не так прост». — Уважительно крякнул гость, видя, как растет на полу гора совершенно необходимых беглецу вещей. Сухари и сушеное мясо упакованное в пропитанные сосновой смолой туеса. Пимы из плотного войлока. И напоследок, пара медвежьих шуб.
Вещи добротные, заботливо упакованные.
«Видно, чуял кот, конец масленицы. — Усмехнулся Вячеслав. — А то и правильно. Просто предусмотрительный человек».
Трифон ненадолго затих, и вылез уже окончательно. Плотный увесистый мешочек глухо звякнул.
А вот и заначка. — Понял гридень.
Тепло от печи навевало дрему. Они перекусили, и устроились на ночлег.
— Выйдем поутру. — Словно само собой разумеющееся обронил боярин.
— Куда, это? — Поднял голову сообщник.
Денег за спасение я тебе дал. Доволен? — Не ответил сразу хитрец.
— Слов нет, справедливо расплатился. — Поблагодарил Славка, признавая честность расчета.
Если доставишь меня к Ярополку, втрое дам. Родня там. В обиду не дадут. Ты ведь у князя в охранителях был. Вот и я тебя хочу нанять.
— Ты не бойся. Ярополк, не в пример Всеславу, верность ценить умеет. Слово замолвлю, в мехах будешь ходить. Ну?
Славка пожал плечами. — А мне все одно. Коль не соврешь, и я тебе отслужить сумею.
Решено. — Дунул на свечу Трифон. — Давай спать Завтра вставать рано.
«Ловко как оно все складывается? — Уже засыпая, удивился Вячеслав. — Словно не мы операцию затеяли, а нами. Да ну, к чему умножать сущности. Все логично. Трифон мужик думающий, и подстраховался, вполне естественно. К кому еще бежать? Стоп. — От озарения он даже проснулся. — А не засланный ли казачок был? Вполне. Тогда еще красивее выходит. Сидел себе крот у Бориски, подворовывал, и изнутри тихонько пакостил. Вот тебе и древние? Ай, молодцы. Но это еще проверить нужно. Хотя, если Трифон в деле, тогда ко мне совсем другой интерес будет. Интересно, как там у них с контрразведкой? Ничего. Потанцуем». — Заснул он уже совсем в другом настроении.
Переполох, вызванный побегом, улегся не скоро. Князь смурно выслушал растерянного воеводу.
— Эх, вы, ни украсть, ни покараулить. — Махнул рукой Всеслав. Однако к великому облегчению дворни, лютовать не стал. — Ладно. Чего теперь космы рвать. — Прохлопали, впредь наука. С утра ко мне. Ничего сами не можете. Вот и послушаю, что делать станете. А после, вдогон.
«Я вам покажу, что такое настоящая координация усилий. Докладами замордую. После такого совещания вы не только сыскать, вы про себя забудете». — Усмехнулся матерый штабист. — Будем считать, все по плану. Остается ждать.
Задумчиво озирая убогое подворье, Олег неторопливо прогуливался по княжеской резиденции.
Проходя мимо неприметной, чуть приоткрытой двери, толкнул. В низенькой келье, обставленной с истинно монашеской скромностью, увидел согнутый силуэт в коричневом одеянии.
— Эй, кто таков? — поинтересовался у сидящего. — Обитатель подслеповато сощурился, вглядываясь. Признал и склонился в поклоне. — Схимник я. Кольнуло отсутствие в голосе нужного почтения к княжеской персоне.
«Ну ты, тоже мне, властитель. — Одернул себя Олег. — Сам-то кто? Самозванец, сукин сын. И туда же.
Прошел в комнатку, уже не изображая из себя властителя судеб. И даже несколько проще, чем стоило поинтересовался. Откуда? Чем занимаешься.
Князь покойный меня на постой пустил, келью дал. — Кратко отозвался худощавый жилец. Пегие волосики его, скрытые под маленькой несуразной шапчонкой, которую он даже не удосужился скинуть при виде правителя, стянутые на затылке кожаным ремешком придавали ему вид постаревшего битника.
