наследнику стало даже не так обидно. Пленил его не простой наемник, а человек недюжинной воинской доблести. Такому и проиграть не стыдно.
На то и был расчет Славкин. Следующий разговор случился уже когда узнал тот, что в плену оказался и сам старый князь. Просить за отца гордость не позволила, только буркнул. Вячеслав тему развивать не стал, но заметку сделал. А понимание пришло, когда обмолвился Готвальд, что на рискованный переход сам пошел, доказать ловкость хотел.
Как и предполагал Вячеслав, совет прошел впустую. Каждый гнул свое, а в итоге ничего не решили.
— А и ладно. — Усмехнулся Ловчий, двигаясь по коридорам терема. Зерно взойти должно. Не дурак князь. Надеюсь, свою выгоду поймет.
Только не опоздал бы.
Возвращение свое из похода отпраздновал воин позвав Семена и Андрея. Что до последнего, то паренек явно заскучал. Предоставленный самому себе, он никак не мог привыкнуть к диковатой местной жизни. Сидел в избе и тихонько бурчал что-то под нос.
Однако Славке обрадовался.
Приятель то совсем сдал. — Кивнул головой бывший разбойничек, глядя на осунувшееся лицо сотрапезника.
— И то правда. — Согласился командир. — А вот, дам я тебе Андрюша задание, или должность, возьмешься?
— Это смотря что. — Отозвался товарищ. Сам видишь в местном укладе толку от меня немного.
— Как раз тут и сможешь себя проявить. — Остановил монолог хозяин. — Хочу я дом строить. Но не такую вот баню, как эти. А нормальный, как у Петровича. Помнишь?
— А почему и нет? Ответил он вопросом. Только, не будет ли в глаза бросаться. — Осторожно обмолвился он.
— Да и пес с ним. Не забывай чужаки мы тут. Мало ли какие там порядки.
Хотя, конечно, лишний повод для разговоров. Но с другой стороны, остаток жизни с открытыми дверьми спать, чтобы не угореть, да в саже ходить?
Подумай, как печь сложить. Кирпич, ежели что, сделать не сложно. Обжечь тоже. — В общем, думай. Денег на это дело хватит. Вон, казначей подтвердит. — Кивнул Вячеслав на захмелевшего Семена. Тот глубокомысленно повел рукой. — Все исполню. А не хватит, своего добавлю.
— Я чего мыслю. — Глубокомысленно продолжил Семион. — А на что нам все это? Ну, служба княжеская. Забрать свое да.
— И что? — Поинтересовался Вячеслав. — Чем заниматься. В хоромах сидеть? Да и не дадут покоя. Пока мы за князем, никто не вякнет, а стоит отколоться, столько набежит, проверить на прочность. И что, в осаде жить?
Семен покачался из стороны в сторону. — Тебе виднее, я это как то не понимаю.
Махнул еще один кругаль медовухи, и затянул длинную монотонную песню.
— Эй, ну разве можно, так то душу рвать. — Славка тоже слегка отмяк, и подмигнул Андрею.
— Гитары жаль нет, я б им исполнил цыганочку с выходом.
Наутро, еще по темноте, прибежал гонец. — Князь зовет.
Славка наскоро сполоснул лицо, неодобрительно осмотрел довольно приличную бороду, и уже на ходу хлебнул ковш холодной воды. Голова после вчерашнего застолья слегка гудела. Но когда услышал, что зовет князь, забыл и про голову и про похмелье.
Служилый по свойски сообщил, что правитель еще не ложился. С вечеру все ходил, ходил, а после.
Влиятельный холоп-писарь покосился на приоткрытую дверь.
Вячеслав шагнул в малую гостиную, как он для себя окрестил княжеский терем.
Изумила картина. — Торжественности обстановки мог позавидовать любой монарх европейской державы. Вся знать, чинно стоящая вдоль стены с глубоко проникновенным видом следила за восседающим на престоле правителем.
Наряд князя сразил. Вышитый золотом кафтан, сафьяновые сапоги, шапка с громадными каменьями.
А возле него, почти на одной высоте с князем, сидел Готвальд. Молодой князь приобрел некоторое величие, и вовсе не походил на пленника.
Славка, осторожно шмыгнул в толпу бояр, и замер.
Ярополк благосклонно кивнул глашатаю. Чтец декламатор, расправил пергаментный лист и затянул длинное перечисление достоинств и титулов князя. Но самое интересное началось после.
Не меняя интонации и голоса, служка приступил к представлению князя Готвальда, официального конунга Генвальд чего-то и окрестного и прочая и прочая.
Славка заинтересованно взглянул на непроницаемое лицо новоявленного правителя.
Варяг сидел, как ни в чем не бывало. Он слушал непонятную для него тарабарщину и даже слегка кивал.
Оглашение продолжалось — .Прибывший в град стольный по велению сердца и стремлению к миру и доброму согласию с предложением дружбы и помощи.
Далее опять словопрения в адрес обеих договаривающихся сторон, и наконец, зазвучала конкретика.
В качестве жеста доброй воли, князь Готвальд обязался поставить
