Княжна из клана Куницы. Тетралогия

объяснил Тирой, хотя большинство чародеев знали это и сами, — то через несколько часов. Слишком сильно нас завалило, думаю, в том гигантском фантоме всё же была ловушка.
— Пусть хоть щель проковыряют, — вздохнул Филитий, оставшийся после последнего очищения воздуха без запаса магии, — тогда можно ждать хоть сутки.
— Если бы был источник, — поглядывая на притихшую куницу, тихо вздохнул Саргенс, — я прожег бы дырку для воздуха за пять минут. А раз нет — придется ждать.
О возможности выбрать магию из оставшихся у него самых ценных амулетов магистр даже и не помышлял. Слишком непрост был процесс запирания в камнях и металлах сложных заклинаний, чтоб разрушить их ради нескольких часов ожидания.
В течении следующего часа все они не по одному разу сходили а прихожую, чтоб удостовериться, стук камней не прекращается, и становится все громче. Стояли подолгу у стены, приложившись к ней ухом, вслушиваясь в эти звуки, казавшиеся им дивной музыкой, песнью спасения.
И когда она вдруг резко стихла, испытали ужасающее смятение, не в силах поверить, что спасатели отказались от трудной и долгой разборки завала, сочтя ее безнадежной. Или запоздавшей.
— Может, перекусить решили? — осторожно заикнулся Лавор и смущенно хмыкнул, немедля осознав, как смешно это прозвучало.
Ведь ни один спасатель не остановит раскопки на обед… или просто так.
— Скорее всего, что-то случилось, — хмурясь, откровенно признал Саргенс, ругая себя за преждевременный праздник. Не любит судьба таких самоуверенных поступков.
— А может, просто выдумали другой, более быстрый способ раскопок, они же не знают, что у нас все в порядке и мы можем подождать? — задумчиво проговорил Савел, и вдруг встревоженно нахмурился, сообразив, какие способы могут изобрести маги, — лучше бы нам сейчас держаться отсюда подальше, и дверь закрыть.
— Идём, — сразу поверил этому предостережению Берест, подхватил Весю под руку и увел в зал, — он прав. Нечего зря тут стоять и тратить силы, нам еще до Южина добраться нужно.
— Берест, — тихонько произнесла куница, оказавшись на своем месте, — а зачем нам идти в Южин, если они проделают к нам проход? Дышать сможем свободно, еда у них есть, да они и старые запасы смогут сварить. А пока не откроем источник, возвращаться глупо.
— Я ждал… когда ты так скажешь, — помолчав, признался ястреб, — и хотя радоваться тут нечему, все равно рад… что наши мысли во всем совпадают. О таком счастье я никогда даже не мечтал. А теперь ложись и отдыхай, не думаю я, что маги будут очень долго искать этот способ.
Он оказался прав. Всего через полчаса в прихожей раздался грохот, будто что-то упало, затем плотно прикрытая дверь распахнулась, как от ураганного порыва, и по залу пролетел вихрь еще теплого воздуха. Он пах не морозом, как сквознячок, освеженный заклинанием Филития, а пылью и прокаленными камнями южных пустынь, и тем не менее был неимоверно желанен и сладок. Ибо принес с собой жизнь и обещание свободы.
Веся не успела даже слезть с лежанки, как перед ней завис довольно крупный сокол, собранный из сиреневого тумана, и протянул одну из четырех лап, в которой держал тугой сверток.
— Давай сюда, — забрала сверток чародейка, — подожди немного, я проверю, что там.
В свертке оказалось письмо, лист чистой бумаги с магическим пером и какие-то амулеты.
— Сколько вас там? Как вы себя чувствуете? Что вам нужно? — отдав Тирою амулеты, вслух читала куница короткие деловые вопросы, чувствуя, как сдавливает горло от этой суховатой деликатности, рожденной желанием не задеть живой раны.
— Я сам напишу, — присев на край лежанки, уже торопливо водил пером по бумаге Саргенс, — у меня как раз появилась одна задумка. Вот, отправляй.
— Бор, отнеси это Ольсену, — сунула в лапу фантома свернутое в трубку послание Веся, и пояснила вопросительно глянувшему Тирою, — тут внизу дописано такое указание.
— Ну, Ольсену так Ольсену, — хмыкнул Саргенс, — я так и думал, что Феодорису не удасться оставить его в крепости.
— А я боюсь, там не удалось оставить не только деда, но и его жену… — проворчала Веся и, оглянувшись на учителя, сочувственно вздохнула, — и еще одну чародейку. Представляю, как она сейчас обрадуется.
— Ольсен! Ну что ты там молча читаешь! — возмущенно дергая за рукав возвышавшегося над ней мельника, сердито шипела Бенра, — ну скажи хоть что-нибудь?! Иначе я за себя не ручаюсь!
— Они все живы и здоровы! — громко объявил Ольсен, обвел торжествующим взглядом недоверчиво молчащих спасателей и медленно повторил, — живы все до единого. Им было трудновато дышать, но теперь всё в порядке. Ещё у них плохо с водой, оказалось, родничок давно иссяк.