Княжна из клана Куницы. Тетралогия

она сумела вырваться, то вполне можем столкнуться.
— Лучше просто объехать его стороной, — неохотно подал идею Ансерт, поддерживающий в душе брата, но не сомневающийся, что Даренс прав. Он вообще в таких вопросах не ошибается. Отцу очень не понравится принятое Берестом решение, и их ждет очень долгий и тяжелый разговор. Князь умеет наказывать так, чтобы провинившийся потом сам дольше всех помнил о своём проступке.
— Нет сейчас окольных дорог, всё развезло, — просветил его Ранз и снова оглянулся на Лирсета.
— А я думаю, — объявил тот, заметив тревогу брата, — нужно поехать в трактир и просто спросить, проезжала княжна или нет. Они её не пропустят.
— Я тоже намерен добраться до трактира. Уже два часа хочется надавать трактирщику по шее, — желчно озвучил мысли командира Даренс.
— Не советую, — отозвался Ансерт. — Чужие земли. Нажалуются отцу… или Весенике.
Братья притихли при имени княжны, представляя себе, как будут смотреть ей в глаза, если встретятся. Мечтательно улыбался только Лирсет, уверенный, что его куница ругать не будет. Он же ещё нездоров!
Глава семнадцатая

Как убедились ястребы через час, их планы проехать мимо села или трактира были загодя обречены на неудачу. Едва княжичи добрались до первых домов, им навстречу вылетело с десяток всадников. Крепкие парни, вооруженные грубыми мечами и палицами, вели себя довольно вежливо, хотя и непреклонно. Сообщили, что гости нарушили закон и теперь в трактире их ждет для разбора староста. А затем очень умело окружили, оставив только один путь — вперед.
— Едут! — заскочил в зал трактирщик, метнулся к княжне, спокойно сидевшей в высоком кресле, принесённом для нее из дома старосты. — Подъезжают, матушка. Помощь тебе нужна или сама справишься?
— Чего там справляться, — вздохнула Весеника с нарочитой досадой. — Будто тебе характер Сангра не известен! Он же любого заставит под свою дудку плясать.
— Но я с ними говорил… парни вроде серьезные.
— А на сказку о мостике попались, как дети! Не подумали, что я им первая рассказала бы, будь он на самом деле. Иди, не волнуйся, про суп не забудь.
— Иду, матушка, — трактирщик очень вовремя исчез за занавесью, скрывавшей вход на кухню.
С крыльца, резко распахнув добротную дверь, в зал толпой ввалились сердитые ястребы.
Промчались почти до середины комнаты, ведомые злостью и оскорбленные намеками на какие-то неправильные действия, и застопорились, натолкнувшись на резко остановившегося Береста.
— Ну, где он… — прогудел разгневанно Ранзел, озирая с высоты своего роста помещение, и замер, обнаружив, куда смотрит командир.
За накрытым нарядной скатертью столом в удобном кресле сидела девушка, облаченная в походный костюм и расшитую жемчугом и бисером маску, не узнать которую было просто невозможно.
И из-под этой маски на ястребов строго и печально смотрели знакомые фиалковые глаза.
На долгую минуту в зале воцарилось молчание, прервать которое не желал никто: ни женихи, постепенно начинавшие понимать, что все их метания по болотам в последние три часа были тропой в хорошо продуманную ловушку, ни Веся. С той минуты, как куница отправила старосте Холодного голубей с подробными указаниями, у девушки было достаточно времени, чтобы хорошенько и спокойно обдумать всё случившееся и взглянуть на него, как учила старшая мать, из разных углов.
И Веся просто не могла не оценить благородства Береста, решившего преступить волю отца, лишь бы не вырывать её из круга знакомых и любящих людей, которые показывали своё горе так откровенно. Немногие на его месте отважились бы на подобное, зная, что даже проверенные в бою братья будут не согласны с этим решением командира. Как любая девушка, княжна не могла не замечать особую заинтересованность во взглядах ястребов, вспыхнувшую после того, как она открыла лицо. И раз она им нравилась, значит, братья просто не могли не поссориться, хотя и не решились ослушаться командира, если стоят сейчас перед ней такой дружной толпой.
До того момента, пока не добралась сюда и не поговорила с Андохом, Веся больше всего опасалась, что придется собирать женихов по одиночке.
И теперь она просто смотрела в глаза командира, ожидая, как он поступит, сообразив, что невеста их перехитрила. Но не находила в этих глазах ни раскаяния, ни злости. Да там даже досады не было, только усталость и безмерная горечь человека, не успевшего вытащить из реки утопающего. И ещё какие-то невнятные отголоски чувств, то ли облегчение, то ли радость, но спрятанные так глубоко, что распознать точнее Веся