Когда изменчивая судьба внезапно повернётся к княжне Весенике спиной и выхода не будет в самом прямом смысле слова, встанут ли у плеча юной Куницы соратники, прикроют ли собой, решатся ли отдать все, что имеют? И хватит ли им сил и умения победить злобных монстров, порождённых колдовством жаждущего власти злодея, или они отступят, сломленные бедой? Только время потерь, находок и открытий с неподкупной честностью покажет, верно ли выбрана дорога и настоящие ли друзья идут рядом. Содержание:1. Свободный выбор 2. Выбор судьбы 3. Выбор свободы 4. Выбор пути
Авторы: Чиркова Вера Андреевна
к тому из двух столов, за которым дед предпочитал перекусывать, Берест понюхал один кувшинчик, второй, чуть поморщился и налил в кружку ядреного ржаного кваса.
Поднёс кружку к лицу, потом отставил и решительно сдёрнул маску. Дед отлично знает о его уродстве, но в отличие от других не станет ни сочувственно вздыхать, ни отводить взгляда.
— И это тоже подозрительно, — едко прищурился старик, проходя к своему креслу. — Налей мне кружку медовухи… перед хорошим обедом полезно. И рассказывай.
— Вот твоя медовуха… а не смешно мне потому, что она целительница.
— Вот как! И кого же она исцелила?
— Прекрати меня подкалывать, Ольсен! Я тебе не Лирс, чтоб смолчать! Кого лечила, спрашиваешь? Да всех нас, раны у каждого были. А с Лирсом все три дня нянчится, ему досталось больше всех и после ран у него была горячка. Ещё мальчишку в селе вытащила… на льдине не удержался, ребра переломало. А нынешней ночью на заставе Ханвера парню сломанную спину исцелила и перед отъездом снова с ним возилась. Потому и висит на солнышке… мерзнет второй день. Она ведь свою силу раненым отдает.
— Вот как… — задумчиво повторил дед, отпил малюсенький глоточек и повторил. — Вот как. А тебя когда лечила… ничего не спросила? Ведь другие целители чувствовали…
— Нет, — отрезал Берест коротко, разговоры о собственном несчастье опротивели ему хуже степняков. — Не спросила. Но она вообще ничего не спрашивает, только когда мы её разозлили, всё высказала.
— Чем же вы могли рассердить такую замечательную девушку?!
— Ты злишься, что не удалось её смутить или напугать? Что она на твою любимую шутку насчёт лисичек даже слова не сказала? И не бросилась печь пироги, которые ты сам печешь лучше всех в окрестных деревнях? Значит, начал стареть… а я так надеялся на совет.
— А какого совета вы ждете? — рассердился в ответ Ольсен. — Неужели всё же рассмотрели девочку? Красивая, умная, смелая… какая ещё? Деликатная, добрая? Неужели жаль стало, что суждено ей зачахнуть в вашем Гнезде?!
— Я надеялся… ты это поймешь.
— Понял, не сомневайся! В тот самый миг, когда они дружно заорали, что она куница… а ты на нее смотрел… испугался, что обидится и повернет назад, да? А раньше до вас не дошло? Не могли её отпустить… посоветовать, чтобы пересидела где-то три дня, пока ты Илстрема уламываешь… он ведь только тебя послушать может! Чего это ты так мерзко ухмыляешься? Ардест! Прекрати хохотать! Ты всё-таки с прадедом разговариваешь!
— Сейчас… ха-ха… прекращу… я думал, в кого это я такой… умный… оказывается, в тебя…
— Приятно слышать! Так над чем ты так ржал?!
— Мы два раза пытались её оставить… один раз удрали ночью с заставы Сангра… он её дядя, обещал запереть все ворота и не выпускать.
— Темная сила… жалко, меня там не было… значит, она вас догнала! Или вы специально бежали и оглядывались?
— Мчались, как на пожар… и попали прямо в ловушку. Она ушла от дяди… рассорилась и усыпила стражника… что, тоже улыбаться начинаешь? А потом послала голубя старосте Холодного, её там все знают, княжна никому в лечении не отказывает.
— И чего же такого мог сказать вам староста, что вы его послушали?
— Не скажу. Старикам вредно столько смеяться… ещё удар хватит.
— Говори. Помирать от любопытства старикам ещё вреднее. Вас обвинили в воровстве горшков со сметаной? Или предъявили десяток соблазненных селянок и велели немедля жениться? А может, вспомнили про дорожную пошлину за десять последних лет? Ну, говори!
— Смеяться не будешь?
— Не думаю, что ты скажешь что-то более веселое.
— Зря не думаешь. Нам сказали, что селяне построили через овраг мост напрямик к Забрегу, и карту показали… с крестиком. Дед! Ты же обещал не смеяться!
— О…хо… не могу… сколько часов вы его искали?
— Всего один. Но туда ещё ехать час. И обратно. Всё, это я тебе последний раз рассказываю про свои промахи! Ну, чего ты хохочешь, как деревенский дурачок?
— Перестал… итак, вы вернулись, а она вас встречает у села… и что сказала?
— Какой ты, однако, любопытный… но за совет всё же расскажу. У села нас встречали местные парни на конях и с палицами… велели ехать в трактир. Там нас ждал староста, как нам пояснили, вроде мы нарушили какие-то правила.
— А когда вы ввалились, там сидела куница, это ясно… так что она сказала?
— Ничего. Велела Лирсу умыться и сказала, что суп уже стынет, — помрачнел командир, не желая рассказывать про то, как ринулся к ней младший.
— Вот как… — дед тоже посерьезнел, отпил ещё глоток медовухи, принюхался. — Похоже, твои братья уже мясо начали жарить… как бы не пересушили. Так. Вот теперь всё ясно… давай решать. Сейчас вам нужно протянуть время, а для этого
