В прошлой жизни я следовал Кодексу Крови: спасал людей, уничтожал монстров изнанки и оказался на костре инквизиции как кровожадная тварь.В этой – мой род в опале у императора, на меня открыта охота, а я сам – мишень в божественных разборках. Что же, придется всех сильно удивить. Дайте мне всего каплю крови, и охотник с добычей поменяются местами.Я – Михаил Комарин, за моей спиной дух рода и Кровь! И я всё ещё чту Кодекс.
Авторы: М. Борзых
претензий.
Аркадий Иванович крепко задумался. Десять лет он изводил под корень никому не нужный род, наконец, добился своего, и тут ему рассказывают, что Бог-покровитель может обидеться и начать мстить? Да какое вообще кому дело до этих Богов? Они же не вмешиваются в жизнь людей. Где он был этот Бог, когда вырезали весь его род? И что, самое главное, теперь делать? Где найти кровного родственника Комариных, чтобы использовать как марионетку?
А тем временем удивлённый возглас отвлёк Аркадия Ивановича от тяжких дум, чем ещё больше его разозлил. Специалист по проклятиям, не стесняясь, пил очередную чашку кофе и читал газету не первой свежести.
— Вы ещё здесь? — рявкнул Крысин, — аудиенция окончена!
Бывший студент аккуратно отставил чашку и сложил газету, оставив на виду одну четверть. Он не суетился, а наоборот будто стал строже и спокойней.
— Кажется, я понял, о каком роде идёт речь, — газета упала на столик, — желаю удачи в войне с Богом комаров!
Парень ехидно улыбнулся и чуть неуверенной походкой ушёл, забрав с собой все выкладки, а Аркадий Иванович обратил внимание на брошенную газету, где посреди первой полосы «Имперского вестника» было объявление о вознаграждении за любую информацию о бароне Михаиле Юрьевиче Комарине.
— Да какого х**, во имя Крысы! Что происходит?
Стоило произнести восхваление собственного покровителя, как в животе у Аркадия Ивановича резко забурлило, и ему пришлось срочно покинуть трапезную.
Домой я попал без происшествий. Душ и плотный обед решительно улучшили моё настроение. Количество кровников растёт, два накопителя исправно работают, и даже Имяул облюбовала себе место на соседней подушке. Кошечка везде топала за мной с важным видом. Когда она успела ураганом пронестись по особняку, я не знаю, но в очередной раз появившись, мордашка её была в крови. Я всполошился.
— Что с тобой? Ты ранена?
— Имяул хор-р-р-рошо! Она еула мяулину! — и кошечка с осоловелым взглядом облизнулась.
— Тильда, загляни ко мне в кабинет, пожалуйста, — позвал я подругу. — У меня тут… — я даже не знал, как назвать Имяул. Она и не питомец, и не зверушка, и не гость… Она… —… ребёнок тут у меня появился.
По обратной связи пришла волна молчаливого изумления. Да чтоб у Тильды слов не хватило? Быть того не может. Спустя секунду в кабинет влетела подруга, и я несколько завис, не реагируя на посторонние раздражители. А всё потому, что девушка сейчас была одета… О, нет! Она была раздета… И снова нет. На ней было платье странного кроя, если крой там вообще был. Слои полупрозрачной ткани разных оттенков, вышивка, цепочки в самых неожиданных местах… В чём-то подобном в нашем мире ходили женщины барханцев. У тех считалось, что чем сильнее воительница, тем более открытым может быть наряд. У меня чуть слюна не закапала, а уж про реакцию в штанах и говорить не буду.
— Ты шикарна и неподражаема! — с искренним восхищением произнёс, глядя на подругу. Та даже покрутилась на месте, наслаждаясь достигнутым эффектом. — На выставке взгляды всех мужчин будут прикованы к тебе, а не к цветам!
— Что за выставка? — тут же среагировала Тильда на новые вводные. — Стоп, не переводи тему! Что за ребёнок?
Я позвал Имяул, и та завозилась под шторой, высунув измазанную в малине мордочку.
На лице Тильды мелькал калейдоскоп эмоций: восторг, опаска, удивление и, наконец, осознание размера неприятностей. Она осторожно присела на корточки у кошечки и дала себя обнюхать. У крохи от удивления глаза стали огромным и круглыми как блюдца. Через несколько секунд Имяул уже сидела на руках Матильды и урчала от ласки.
— Я не знаю ни одного человека, к которому бы эрги были так неравнодушны, кроме тебя, — Тильда уселась в кресло напротив стола и, не глядя мне в глаза, продолжала гладить кошечку. — Я, Лана… Теперь Имяул. Ты же понимаешь, что так не бывает?
Я кивнул, не желая развивать эту тему. Особенно после упоминания Ланы.
— Я просто всегда лез не в своё дело, вот и результат.
— Не понимаешь, — вздохнула подруга, — макры, которые в этом мире добываются с тварей изнанки, — это закостенелые недоразвитые магические средоточия. Этап, на котором застревает девяносто девять процентов всех существ в своём развитии. Меньше процента перешагивает этот барьер и становятся эргами. Разумными, магически одарёнными существами. Ты… — она ткнула в меня пальцем, — ты же изначально ко всем нам относился как к разумным, как к равным. Ты до-го-ва-ри-вал-ся!
