В прошлой жизни я следовал Кодексу Крови: спасал людей, уничтожал монстров изнанки и оказался на костре инквизиции как кровожадная тварь.В этой – мой род в опале у императора, на меня открыта охота, а я сам – мишень в божественных разборках. Что же, придется всех сильно удивить. Дайте мне всего каплю крови, и охотник с добычей поменяются местами.Я – Михаил Комарин, за моей спиной дух рода и Кровь! И я всё ещё чту Кодекс.
Авторы: М. Борзых
в углу, пытался прикрыть руками голову и тихонько выл на одной ноте.
Прежде чем ремень в очередной раз опустился на тело ребёнка, я без жалости ударил подвернувшейся под руку табуреткой по голове папашу-изверга. Желание отлупить его до такого же состояния было столь велико, что я с трудом себя сдерживал. Чтобы хоть как-то отвлечься, присел перед мальчишкой и попытался осмотреть его повреждения.
Это была плохая идея. Увидев рассечённые руки, сломанные посиневшие пальцы, запекшуюся кровь на светлых вихрах, я натурально озверел. Сквозь кровавую пелену до меня доносился голос Мауры:
— Это он. Мой! Успели! Спасли!
Кошка осторожно ковыляла к ребёнку, чуть пошатываясь и мяукая. Мальчик, увидев её, замолчал, а потом тихо заплакал. Он осторожно гладил и целовал Мауру. До меня донеслось его тихое бормотание:
— Я боялся, думал, что ты умерла. Искал тебя. Два дня, хотел есть и вернулся. А он бил. А ты вернулась! Выжила, не забыла!
Слёзы катились по его лицу, оставляя грязные дорожки. Я осторожно платком попытался стереть кровь с его лица и впал в ступор. На меня смотрели льдисто-голубые такие знакомые глаза. Кровь впиталась в кожу, и я рассмотрел слабенький, едва заметный росток лекарской травы на энергетическом плане. Передо мною сидел, размазывая слёзы и кровь, бастард рода Подорожниковых.
Нет, я понимаю, что если тщательно пройтись по трущобам, можно найти представителей всех дворянских фамилий, но чтобы даже тотем просматривался? То есть мальчик, вероятно, ещё и даром обладает, иначе просто не выжил бы после побоев. А так, видимо, сам себя неосознанно лечил.
Я смотрел на борова и не мог оставить всё, как есть. Эта тварь жену убила и измывалась над ребёнком. Сука, он даже кошку, и ту покалечил! Но для начала нужно было убрать отсюда ребёнка. Рано ему видеть, как садист оказывается на месте жертвы.
Подняв на руки мальчика вместе с Маурой, отметил, насколько он лёгкий. Разорванная одежда не скрывала синяки и ссадины, виднелись круглые шрамы, будто о него тушили окурки. Я медленно зверел. Мальчик затравленным зверьком смотрел мне в глаза, сжавшись в комок.
— Не бойся, тебя никто больше не обидит. Вы сейчас с Маурой и ещё одной пушистой малышкой подождёте в экипаже, а я скоро вернусь и отвезу тебя в красивый дом, где много еды и где тебе никто и никогда не сделает больно.
Он только кивнул и сильнее прижал к себе кошку.
— Что собираетесь делать, господин? — уточнила Маура.
— Поговорить по душам, — мысленно рыкнул, открывая дверцу экипажа и сажая внутрь ребёнка. — Присмотри за ним, я скоро вернусь, — обратился к кучеру. Тот молча кивнул, а я отправился на «беседу».
Вообще я не приверженец пыток, но как показывает практика, добрым словом и пытками можно узнать гораздо больше, чем просто добрым словом.
Опять же, не любить пытки и не уметь пытать — это разные вещи. Но именно сейчас моё человеколюбие взяло бессрочный отпуск.
Я вернулся в дом и, пока боров был в отключке, собственной кровью начертил у него на затылке очень интересную руну. Лекарями она использовалась для обездвиживания больных при ампутациях, вот только специально для этого «папаши» я внёс одно маленькое изменение: пошевелить ничем ниже шеи он не сможет, но будет всё прекрасно чувствовать.
Я даже не стал заморачиваться и усаживать эту тварь на стул. Роспись по телу я и так смогу сделать, а этому много чести. Первая же пощёчина привела жирдяя в чувства, он замычал. А вот вторая уже заставила его выругаться.
— Слышь, ты! Ты кто такой? — глаза его медленно наливались кровью, — ты вообще знаешь, на кого руку поднял?
— И на кого же? — моим оскалом можно было смертников пугать, но борова не проняло, а жаль. — На убийцу? Садиста? Живодёра? Ублюдка?
Я поигрывал тонкой иглой серьги у него перед глазами, демонстрируя родовой перстень.
— То, что вы — благородный, не даёт вам права нападать на слуг другого рода, — дал слабину жирдяй, увидев печатку, и даже на вы перешёл. — И вообще, что вам надо? Вы пришли в мой дом, похитили моего сына и сейчас распускаете руки!
— Слуга, говоришь? Сейчас проверим! Что-то я не вижу кольца на пальце, — я царапнул иглой более-менее чистую щёку, чтобы на ней выступила кровь.
Капли его крови впитывались мне в кожу на пальцах, показывая последние полчаса перед моим приходом. Кроме избиения ребёнка, было там ещё кое-что необычное.
Мужик накануне метался по дому в поисках чего-то.
