Кофе в постель

повернув голову, Ната посмотрела в его глаза.
Слава хмыкнул, скривившись.
— Веришь, я не думал, что ты так узнаешь об этом? — он тяжело вздохнул и постарался хоть немного пошевелить голенью. И выругался от боли, радуясь, тем не менее, что нога сдвинулась на пару сантиметров.
Наташа затаила дыхание в его руках, наблюдая за тем, что он делал.
— Я и ушел вчера только для того, чтобы вымучить у своего врача заверение в том, что это можно преодолеть, — он потерся подбородком о ее волосы. — Чтобы, рассказывая тебе о том, что со мной происходит, иметь хоть какой-то запас твердых фактов и убеждений, доказать тебе, что могу что-то предложить, прося остаться со мною, — честно признался Слава, уткнувшись лицом в ладонь Наташи, которой она обнимала его правую щеку. — А теперь… что ж, вот она, правда, без приукрашивания, — он тяжело вздохнул, все еще с трудом отключаясь пусть и от утихающей, но все-таки мучительной боли.
— Я могу стать полным инвалидом, солнышко, — пустым голосом прошептал Слава. — Уже становлюсь, собственно. В течение года-двух, вероятней всего, не смогу передвигаться без инвалидной коляски, — он почувствовал, как она крепче прижала пальцы к его скуле, словно бы поддерживая Славу таким образом. — И единственный шанс — операция, которая, тем не менее, может привести к тому же исходу.
— Но ведь раньше у тебя не было таких…, — Наташа положила голову ему на плечо и задумалась, пытаясь подобрать слово. — Ситуаций, что ли, я не знаю, — она покачала головой.
— Не было, — согласился он, еще крепче обняв ее. — Это началось после того падения во время гололеда.
Слава почти мог себе представить, как в ее мозгу выстраивалась последовательная цепочка событий и фактов.
— Ты потому ушел тогда? — приглушенным голосом пробормотала Ната, снова уткнувшись в его грудь.
— Да, — Слава больше не думал ничего скрывать. — Я так хотел провести тот день совершенно иначе, — он горько усмехнулся, — наконец-то получил браслет, который заказал еще в Киеве…, а вместо этого — проторчал в кабинете у врача, а потом…, — Святослав горько хмыкнул. — Мне надо было подумать, что делать дальше с жизнью, с собой…. с нами… и я пропал на сутки. Чтобы после, сделать то…, что сделал.
Он не сопротивлялся, когда ее рука надавила на его щеку так, чтобы Наташа могла посмотреть в глаза Славе.
— Ты боялся, что я тебя брошу, когда узнаю? — пытливо всматриваясь в него, уточнила Наташа.
Покачав головой, Слава и сам обхватил ее лицо ладонями, ощущая, что наконец-то может расслабиться. Боль практически отпустила его тело. Но не в этом было дело.
Криво улыбнувшись, он легко поцеловал ее.
— Нет, солнышко, я боялся, что ты со мной останешься. А меньше всего я собирался превращать твою жизнь в такой кошмар, как уход за инвалидом, — с горечью признался Слава. — Только…, прости меня, но я не смог без тебя, Ната. И не смогу, наверное, — уперев пятку в пол, он подтянул левую ногу к себе, игнорируя онемение и покалывание, которое сопровождало восстановление подвижности. И, немного приподняв Наташу, посадил ее к себе на колени, так, чтобы их лица оказались напротив. — В общем-то, теперь ты знаешь все, — со вздохом констатировал Слава.
Наташа внимательно смотрела на него. Так, словно читала его душу.
— Ладно, тогда я прощу тебя за те слова, — с глубоким вздохом прошептала Ната и уткнулась Славе в шею, но он-то, все равно, увидел, что в ее синих глазах блестят слезы. — Но если ты, еще раз, решишь принять какое-то решение касательно нашей жизни сам — я тебя побью, — с угрозой в голосе, произнесла она и стукнула его кулачком в плечо.
Он улыбнулся. А потом, начал тихо смеяться, представив себе, как Ната сможет реализовать свою угрозу. Хотя, вероятно, львиную долю в этом смехе, имело место облегчение от того, что она так отреагировала на это признание.
— И не смейся, — Ната, тоже улыбнулась. — Я на многое способна, — она шмыгнула носом. — Вот позову Деню, а он Андрея прихватит. Думаешь, они вдвоем не справятся с тобой? — Наташа отпустила его лицо и вытерла глаза кончиками пальцев.
— Ну, если так, — Слава еще раз глубоко вздохнул, поняв, что боль совершенно ушла, оставив после себя только испарину на его коже, да противную слабость, заставляющую труситься каждую мышцу. — Пошли, поговорим с…, — он с усмешкой глянул на Нату, — твоими головорезами.
Но и улыбаясь, Слава знал, что ничто не смогло бы стереть из его глаз невероятной нежности и всепоглощающей любви к этой нереальной, удивительной женщине. К его женщине.
Наташа мягко улыбнулась ему в ответ.
— Ты точно готов? — тихо спросила она, поднимаясь с коленей Славы.
Он проследил за ее движением, наслаждаясь