Что бы ни случалось с ней и ее друзьями, Наташа верит в чудеса, в людей, и просто в то, что жизнь дана для счастья. Святослав не верит ни во что из этого. Более того, раз за разом, всю свою жизнь он сталкивался только с худшим, что может преподнести жизнь. Сумеет ли Наташа пробиться сквозь цинизм, который стал его кредо? Или же признает поражение, потеряв вместе с сердцем веру и в чудо, и в любовь….
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
открывая коробку полностью.
На черном бархате подложки лежал серебристый браслет. Он был выполнен в форме кольца из двух видов металла, которые сплавлялись в единое целое немного ассиметричными линями. А по всему периметру к ним крепились маленькие колокольчики, которые и звенели сейчас. Наташа насчитала семь звоночков.
Она сразу поняла, что это не серебро, слишком долго носила этот металл, чтобы разобраться, что его здесь и в помине нет.
И почему-то, тут же вспомнила, как недовольно Слава требовал у нее ответа, почему она носит только серебряные украшения.
Но не эти воспоминания заставили ее присесть на пол, закрывая рот ладонью.
В ярко освещенном коридоре, прекрасно просматривалась внутренняя часть массивного украшения. И слова, которые были там выгравированы.
Наташа поняла, что странный звук, который нарушил тишину комнаты — это ее всхлип, переросший в плач.
Но не смогла прекратить.
Ее пальцы обводили семь слов, и она не могла остановить не их, ни слезы, которые катились по щекам.
«Ты — мое солнце и все мои звезды».
Наташа не была ведьмой. Но могла бы ею стать. Или кем-то, кого люди привыкли обозначать подобным словом. Вся ее семья имела что-то в себе, что позволяло слишком хорошо разбираться в людях. И сейчас, касаясь пальцами этого украшения, она почти ощущала боль, которую тот хранил в себе. Почти… но было ли это мистикой, или просто пониманием, которым ее подсознание пыталась что-то показать Наташе? Как вещий сон…
Разве мог мужчина, написавший такое на браслете, всего лишь «благодарить» ее за удовольствие от секса?
Вздохнув, Наташа села в постели и, протянув руку, взяла браслет с тумбочки.
Колокольчики зазвенели, и от этого звука, почему-то, стало легче.
Может быть, она была просто дурой, но Ната не могла, не хотела, не желала верить в то, что Слава ей сегодня наговорил. Было что-то, что стояло за его сегодняшним поведением.
Только, как узнать, что именно?
Меньше всего Наташа ожидала, что четырнадцатое февраля проведет с матерью.
Не то, чтобы у нее теперь были какие-то планы на этот день. Собственно, она и до вчерашней ночи их не имела. Но…
Впрочем, выбора ей не предоставили.
На часах не было еще и восьми утра, когда в дверь настойчиво позвонили.
Наташа нехотя приоткрыла один глаз, осматривая сумрачную спальню, отбросила одеяло, пытаясь хоть немного собраться с мыслями. Однако, поскольку заснула только около четырех — это не казалось таким уж простым делом.
Потерла глаза, вздрогнув от того, как тонко зазвенели колокольчики, когда она случайно задела браслет на соседней подушке.
Звонок раздался опять.
Ей не хотелось вставать. Не имелось никакого желания куда-то идти, и кого-то видеть. И уж тем более, у Наташи совершенно не было желания с кем-то говорить. Хотелось забиться под одеяло с головой и просто спрятаться от всего мира, пока она не сможет понять, что же случилось.
Звонок зазвенел в третий раз.
Наташа вздохнула. Подобная настойчивость раннего гостя указывала на то, что схитрить не удастся. Так упорно пытаться попасть к ней в дом могли только родственники. А поскольку Денька уехал, то это либо отец, либо мать.
Наташа остановилась на втором варианте. Приход отца ее родня приберегала для самых сложных вариантов. Вот если бы она сейчас не открыла дверь и не ответила на два телефонных звонка минимум, то…
Предполагаемый вариант событий был прерван очередной трелью.
Вздохнув, Наташа несколько секунд смотрела на браслет, который лежал около ее лица, потому что она так и уснула, сжимая его в руке.
А потом, смирившись с неизбежным — Наташа встала и направилась в коридор.
Она вполне могла предположить, что именно заставило мать примчаться сюда так рано. Ведь сама сказала вчера брату, что приболела. И поскольку тот уже не мог приехать сам, наверняка позвонил маме, и наплел нечто невероятно пугающее. Ната не удивилась бы, окажись она жертвой какой-то ужасной эпидемии в рассказе Деньки.
При всей взаимной любви и заботе, брат обожал подшутить над сестрой, особенно перед родителями. Уж очень ему нравилось наблюдать, как вокруг Наташи все суетятся, а она бесится от такого излишка внимания.
Посмотрев в глазок, Ната убедилась в верности своего предположения. И с еще одним тяжелым вздохом осознания, что от матери ей ничего не удастся скрыть, щелкнула замком, распахивая двери.
— Привет, Наталка, — мать с порога заключила дочь в объятия. — Что случилось? Что за простуда? — не успев попасть в квартиру начала допытываться она.
