Кофейня

Ей ответили после второго.
— Да, солнышко, наконец-то ты обо мне вспомнила, — чуть грубоватый мужской голос громко прозвучал в трубке. Она даже вздрогнула, понимая, что и Алексей его слышит.
Но сейчас это было не столь существенно.
— Игорь…, я порезалась, — ее голос надрывный, с явно проступающей истерикой, срывался.
Лена была настолько дезориентирована, что только обратившись к нему, поняла, что не добавила отчества. Она всегда обращалась к Игорю только «Игорь Валентинович», чтобы никто, подобно Леше, не подумал больше, что между ними что-то есть.
Хоть этот врач, несколько раз спасавший ей жизнь, и относящийся к ней, почти как к дочери, крестный отец ее сына — всегда сердился на такой официоз.
А сейчас,… черт.
Ладно, подумает об этом после.
Ее собеседник грубо выругался, но тут же спохватился.
— Крови много?
— Много, у меня утром синяки были, Лешка на руке спал.
— Что б тебя, Лена! — начал ругаться Игорь. — Я тебе когда говорил, чтоб ты легла ко мне в отделение?! Дождалась! Работа уже дороже жизни?! — он резко выдохнул, и взял себя в руки. — Ты сама доедешь сюда? Я на дежурстве, но если не справишься — приеду за тобой.
— Не знаю…, — Лена растерялась, все еще не в силах привести мысли в порядок, и даже вздрогнула, ощутив, как крепче сжимаются объятия Леши на ней.
Все это время он просто стоял рядом с непроницаемым выражением на лице. Держал ей телефон и все. Но она была уверена, что он слышал каждое слово. К каким выводам Леша пришел?
Лена даже представить не могла.
И совершенно не ожидала того, что Алексей сделал в следующий момент.
Прижав ее к себе так, что Лена уткнулась лицом в его шею, Леша забрал у нее телефон и поднес к своему уху.
— Она не сама. Куда надо ехать? — спокойно спросил он, не беспокоясь о том, чтобы представиться или объяснить свою личность.
Впрочем, он поступал совершенно верно. Сейчас — не до того было. Лишь бы в больнице оказаться быстрее.
Наверное, о том же подумал и Игорь, потому что ничего не спросил. Только сказал адрес больницы и название отделения, очевидно, боясь, что Лена может потерять сознание и окажется не в состоянии показывать дорогу.
Алексей положил трубку и на какой-то миг замер, пытливо вглядываясь в ее глаза.
А потом, тряхнув головой, вздохнул.
— Давай, котенок, поехали, — все так же спокойно проговорил он.
Но она чувствовала, насколько напряжена каждая мышца в теле Алексея, к которому была прижата так крепко.
— Подожди, надо же Лешика поднять, — всполошилась Лена, и попыталась высвободиться, чтобы разбудить сына.
— Сядь, — непререкаемо отрезал Алексей, повел ее к табурету и усадил. Отступил на шаг, опять посмотрел, будто не был уверен, что Лена усидит сама, без поддержки. — Я сам. А ты, — он протянул руку, мягко гладя ее щеку. — Прижми крепко здесь, — его пальцы соскользнули с ее лица, и обхватили запястье Лены, показывая, где именно надо было держать.
И она послушалась.
Отчего-то, ею овладело странная уверенность, что теперь все будет не так плохо.
Леша просто не допустит этого…
Пффф, абсурдная мысль, она уж знала, что ей не на кого рассчитывать в трудную минуту.
Но это необъяснимое чувство никуда не желало уходить, когда она прислушивалась к тихому шороху и его голосу в детской, пока Алексей будил их сына.

До больницы они добрались быстро. За сорок минут.
Хотя, когда Лена наблюдала, как именно Леша пытался одеть ребенка, ни за что бы ни поверила, что эти двое и до вечера управятся. Но на ее попытку встать со стула и помочь, шикнули оба, даже ее карапуз. Алексей еще и строго посмотрел, кивком головы указывая на руку, которую Лена все еще зажимала полотенцем. Ткань над раной, уже почти полностью, пропиталась кровью.
Лена обиженно фыркнула и обиженно пробурчала, что прекрасна управлялась сама все это время. Но Алексей так посмотрел на нее после этого замечания, что слова в горле застряли. В его глазах было слишком много всего — боли, вины, раскаяния.
Он сжал челюсти с такой силой, что скулы обострились еще больше, и настолько же тихо, как и она сама, ответил:
— Хорошо, заслуженно. Но сейчас я здесь, и ты же можешь позволить мне о вас позаботиться? — Леша отвернулся, не дожидаясь ответа, и снова попытался расправить перекрутившиеся лямки комбинезона сына, который внимательно прислушивался к их беседе, пытаясь подсобить отцу.
Она многое могла бы ответить.
Могла бы сказать, что уже поздно для возвращения, что они не нуждаются в его помощи. Могла просто выгнать, только послушался бы Леша? Ушел бы? Лена не была в этом уверена.
Да и не в этом, даже, было дело