Кофейня

краски на бетоне. — С нравоучениями себе — я и сам справлюсь.
— Ну, уж нет, парень, — Игорь встал, чтобы быть с ним вровень, и оперся на стол.
Его лицо осталось невозмутимым, а вот глаза стали такими же злыми, каким, наверное, казались в тот момент и глаза Алексея. — Ты будешь меня слушать, черт возьми! — Игорь ударил раскрытой ладонью по столу. — Это я ходил к тебе, чтобы объяснить, как все было, когда Лена лежала в реанимации, едва не потеряв твоего ребенка. И я был тем, кто вливал в нее успокаивающее, когда она не могла перестать плакать, узнав от меня, что ты уехал в Чехию, не сказав ей ни слова, — мужчина резко выдохнул, в свою очередь, сжимая кулаки. — Да, возможно она сглупила, когда не говорила тебе сразу, боялась. Но она же не хотела тебя отягощать, идиот чертов! — врач опять ударил рукой по столу. — Хотела быть уверенной, что ее ненаглядному Леше не придется сложнее из-за этой беременности!
Алексей смотрел на этого мужчину, который отвернулся от него, упершись в спинку кресла обоими ладонями, и чувствовал себя так, словно прилетел с другой планеты.
Они не понимал ни одного слова. Вся речь Игоря была просто лишена для него смысла. Однако, и несмотря на это, Леша чувствовал, что за злостью, за экспрессией этого мужчины стояло что-то тяжелое. То, что слишком много задевало в душе.
Ему стало страшно.
Алексей был простым человеком, не всезнающим героем с супер возможностями, и ему не нравилось чувствовать свою вину. Не приносило никакого удовольствие ядовитое, разъедающее ощущение самобичевания внутри.
Но он его заслужил. И не собирался отворачиваться и уходить от ответственности за все свои прошлые глупости.
Потому, глубоко вздохнув, Алексей умерил свою злость, на которую, в общем-то, не имел никакого права, и откинулся назад, утыкаясь затылком в холодное стекло окна.
— Пожалуйста, хоть вы, можете объяснить мне все по-человечески? — обратился он к Игорю. — Что здесь случилось? Почему она сразу не сказала мне, что беременна? И кто вы такой для нее, черт вас возьми?!
Эта просьба, очевидно, оказалась для врача неожиданной. Игорь повернул голову и с явным удивлением посмотрел на Алексея. А потом на его губах появилась улыбка.
Кривая, немного грустная, но все же — улыбка.
— Знаешь, парень, ирония в том, что я был никем, и в то же время, каким-то дурацким образом, оказался виноват во всех ваших проблемах, — Игорь хмыкнул. — Лена так не думает. Все время говорит, что это она сама виновата. Но я не уверен, — он потер лоб и сел в свое кресло.
Поставив локти на стол, он уперся подбородком в сложенные пальцы. Так, что Леше стал хорошо виден резкий профиль этого доктора. Он не решился его перебивать, подумав, что вопросы задаст и после. Сейчас, Алексей просто хотел услышать ту часть своей собственной жизни, о которой столько лет даже не подозревал.
— Я десятки раз проклинал себя, что разрешил Лене сохранить эту беременность, — Игорь не повернулся к нему, так и остался сидеть боком к Алексею, начав свой рассказ. — Все коллеги были в шоке. Я — гематолог, если ты еще не понял, занимаюсь болезнями крови. Возможно, тебе не ясно, какое отношение я имею к беременным, но бывает и так, что мы решаем, оставлять или нет беременной женщине будущего ребенка. Лене все запретили рожать. Она говорила, что с первого же анализа крови, сделанного ей участковым гинекологом, когда она пришла, только подозревая о возможной беременности — каждый считал своим долгом ей сказать, что ей не выносить плод, — Игорь стиснул пальцы и уткнулся в них лбом.
А Леша…, он просто не дышал. Вслушивался в каждое слово, которое тихо говорил этот врач, и боялся пошевелиться, чувствуя, как ледяной, противный, липкий страх лезет по позвоночнику.
— У нее было тридцать тысяч тромбоцитов в анализе, при норме — триста тысяч. Это клетки, которые отвечают за остановку кровотечения при любой травме или порезах, — не прерываясь, будто ему часто приходилось так делать, пояснил Игорь. — Опасная цифра. Срок — маленький. Все были за то, чтобы подлечить ее немного, хоть чуток поднять уровень — и сделать аборт. Хоть были и минусы в этом. Но все же — надеялись, что пройдет хорошо. Такое бывает, когда у совершенно здоровой женщины развивается подобная реакция на плод. Как аллергия. И при другой беременности — подобного могло и не произойти. Я был последним, к кому ее прислали для подтверждения, — Игорь замолчал, прижав костяшки кулаков к губам. — Потом, сидя у ее кровати в реанимации по ночам, я десятки раз задумывался над тем, на кой черт взял такое на свою голову?! Зачем добавил и себе и ей столько горя, проблем?! Надо было отговорить Лену. Но видел бы ты ее. Она пришла, почти девочка, худая, измученная, бледная, как смерть. И испуганная. Такая испуганная.
Я, видя