Кофейня

привезли. Мы ее выходили. Она мой ребенок, кто бы там что ни говорил, понимаешь? — этот мужчина повернулся и посмотрел Леше прямо в глаза. — А ты тот, кто ее столько мучил. Так что, ты будешь меня слушать. Придушишь свою гордость, и выслушаешь все, что я захочу сказать. Потому что — это я забирал из роддома твою любимую женщину и твоего сына. Я смотрел на ее красные глаза, когда по утрам приходил в гости. И если бы не то, что я знаю — она до сих пор плачет из-за тебя, если бы не то, что и там, в палате, когда ей было плохо и больно, она тебя защищала — я бы просто прогнал тебя отсюда, и навсегда заставил забыть дорогу к Лене. Но ради того, чтобы увидеть эту девочку счастливой, я готов рискнуть, и вправить немного мозгов в твою голову. Потому, скажи мне, что тебе надо от нее, или избавь нас всех от проблем — убирайся из их жизней. Только в этот раз — безвозвратно.
Игорь замолчал, и на какое-то время в кабинете повисла тишина.
Гнетущая. Тяжелая. Обвиняющая.
Алексей просто не мог сказать ни слова. Не потому, что не был уверен в своих словах. Он четко знал, зачем приехал и не собирался отказываться от своей цели.
Потому что без Лены его жизнь не имела смысла. За три года он имел достаточно времени, чтобы убедиться и перепроверить это.
Он мог есть, пить, улыбаться, делать вид, что дышит. Но ни на секунду он не жил.
Не так, как он жил и радовался рядом с ней. Не так, как смог вдохнуть полной грудью, положив свои руки ей на плечи сегодня утром.
Однако и самому стойкому, уверенному в себе человеку — сложно перенести подобно известие. Неимоверно тяжело узнавать, через что прошел твой любимый человек, в то время, пока ты незаслуженно и необоснованно на него злился, считая себя обиженным и ущемленным в конфликте, на поверку оказавшемся глупой и ничтожной мелочью.
— Я не могу без нее, — тихо, хрипло, прерывисто, но твердо и с уверенностью проговорил Алексей, не отводя взгляда от глаз Игоря. — Не заслужил. Не стою. Но не могу. Я люблю ее. И приехал за ней. Только все здесь оказалось не так, как мне говорили. Да, это не оправдание, — он покачал головой, видя, что его собеседник собрался что-то говорить. — Я сделаю все, чтобы исправить свои ошибки.
Сделать ее…, их — счастливыми.
Игорь испытывающее смотрел на него еще какое-то время. Молчал, о чем-то размышляя, что-то высматривая в Алексее. А тот — так же тихо стоял напротив, все еще упираясь затылком в стекло, и пытался осознать весь ужас той реальности, в которой три года жила его любимая.
Он честно, искренне не понимал, как она согласилась встретиться с ним сегодня утром? Как вчера сдержалась и не кинулась на него с кулаками?
Леша возненавидел себя. Испытывал отвращение к тому гордому и эгоистичному глупцу, которым оказался на поверку.
Но и отступать не собирался.
Возможно, все из-за того же эгоизма — сильно плохо ему было без нее. Однако он знал, что сделает все — возможное и невозможное, чтобы с этой минуты Лена испытывала только счастье. Каждую минуту, каждый миг своей жизни.
Леша поклялся Богу, что будет всю жизнь делать все для этого.
— Что ж, посмотрим, — вздохнул Игорь и отвернулся, тяжело опустился в кресло. — Мне очень хочется верить, что я не ошибся.
Какое-то время в кабинете стояла абсолютная тишина, пока Алексей старался осознать, что именно здесь происходило. Игорь не мешал, молча сидел в кресле, уперевшись лбом в кулаки.
Леша смотрел в окно, на метушню людей во дворе больницы: кто-то гулял с родными, кто-то просто курил на крыльце, подъехала и уехала машина скорой помощи. А он все пытался осягнуть умом постоянный страх и напряжение, с которыми жила Лена.
Его сердце разрывалось от боли, но он был сам виноват.
— Подождите, — внезапно, Алексей развернулся к врачу, не понимая один нюанс. — Но сейчас с ней что? Вы же сказали, что это состояние было связано с беременность?
Игорь хмыкнул, и устало потер лицо.
— Теоретически — да, она здорова. Но на практике…, — мужчина вздохнул. — Понимаешь, ей надо было нормально восстановиться после беременности, после тех родов, а она начала работать. Притом, не постепенно, а с места — бросилась в самую гущу. Лена изводит себя, часто забывая и о еде, и об отдыхе, когда занимается очередным проектом. Я не могу постоянно контролировать ее, она только кивает на все напоминания, и мои, и Надины. Но она же взрослый человек, в конце концов, я не могу бегать за ней с подушкой и бутербродом. Потому, она сама себе не дает полностью выздороветь. А организм, в стрессовой ситуации, выдает ей ту реакцию, которая осталась в «памяти» клеток и органов — резко начинает разрушать тромбоциты, — Игорь повернулся к Алексею, и посмотрела на него, но уже иначе, без осуждения. Просто пытаясь объяснить. — Есть в медицине такая туманная и слабо