Кофейня

ребенка — видеть не желает. И выставила педиатра за дверь, — Игорь посмотрел в окно, почти расслабленно откидываясь на спинку своего кресла. То снова заскрипело, но выдержало. — На следующий же день Лена умудрилась найти массажистку и тренера по динамической гимнастике для новорожденных, потом записалась с Лешкой в центр раннего развития детей. Он ходит в частный садик, три раза в неделю занимается в этом центре, в том числе математикой и языками, и посещает несколько кружков, ходит на тренировки. Лена делает все, что ей сказали сделать в частной педиатрической клинике, куда она повела сына после той докторши. Государственным педиатрам, по понятной причине, Лена перестала доверять, — Игорь снова посмотрел на Алексея. — Это все стоит очень больших денег. У меня или Нади она категорически отказывается брать. Один раз заняла, в самом начале, до того, как вышла работать. И хоть я отказывался брать назад деньги — она упорно всучивала их мне. До сих пор, отложенные, лежат у нее в шкафу. Каждый раз их отдает, как прихожу в гости, а я на столике забываю,
— Игорь улыбнулся, по-настоящему, открыто и искренне, — это у нас уже традиция.
Потому и надрывается так, беря работы больше своих сил. Она была в отчаянии тогда, и делала все, возможное и невозможное. А теперь — уже и надобности такой нет, а Лене все страшно.
Игорь замолчал и снова уставился в окно.
Леша начал понимать, отчего Лена столько работала, и укоры совести раскаленными прутьями вонзались в душу.
Но, отодвинув это на задний план, он начал обдумывать, как облегчить жизнь своей любимой. Как сделать то, что он должен был сделать еще тогда, разделяя с ней все бремя этой ноши, которую Лена так долго несла одна.
Теперь ей не придется только на себя брать, не нужно будет работать сутками, у него достаточно денег, которые Алексей, все эти три года, зарабатывал все равно для нее, для семьи, которую собирался с Леной построить, зная, что вернется.
Однако проблема была не в деньгах, а в том, чтобы уговорить Лену ему поверить, чтобы доказать, что на него можно рассчитывать. Уговорить ее взять эти деньги.
Заставить отдохнуть.
У Леши появилась одна идея.
Он резко поднялся и начал мерить шагами кабинет, сжимая пальцы в попытке унять потребность в никотине.
Игорь с интересом наблюдал за ним, немного раскачиваясь в кресле.
— По поводу лечения и ее рвения вырваться из больницы, — наконец замер он посреди кабинета, поворачиваясь к врачу. — Состояние позволит Лене уйти завтра?
— Даже если не позволит, она никого слушать не будет, — со вздохом ответил Игорь, все равно будет требовать ее отпустить. И сколько бы я не говорил, что ей нужен отдых, что нельзя возвращаться на работу, она покивает головой, скажет, что все понимает, а едва попав домой и увидев ноутбук — примется за старое.
Леша кивнул.
— Так, я думаю, что знаю, как сделать так, чтобы она нормально отдохнула, — задумчиво произнес он. — Завтра я заберу ее. А сейчас — мне надо поговорить с Леной.
И не обращая внимания на немного насмешливый и чуть ехидный взгляд Игоря, Алексей быстро вышел из кабинета.

Еще не открыв дверь палаты, в которую положили Лену, Леша услышал, как она о чем-то тихо переговаривается с сыном. Он замер у неплотно прикрытой двери, прислушиваясь.
— Я не хочу к тете Наде, — хмуро бурчал Лешик, и в небольшую щель ему было видно, как недовольно сморщилось личико мальчугана, сидящего на кровати у Лены в ногах.
— Папа же есть, зачем мне тетя Надя? — надув губки, Лешка насупился. — Я с папой хочу остаться, лаз уж тебя клестный не пускает домой.
Лена тяжело вздохнула и взъерошила волосы на голове сына, покусывая губу.
Наверное, она пыталась подобрать правильные слова для ответа. Алексей не мог перестать смотреть на нее.
Она была такой хрупкой в этой его футболке, со взъерошенными волосами, такой бледной…
Ему захотелось обнять ее. Прижать к себе и никогда-никогда уже не позволять отстраняться. Хотелось защитить от всего. Но Леша понимал, что не в его праве нахрапом пытаться вернуться в их жизнь. Надо заслужить еще, чтобы быть с нею рядом.
— Понимаешь, солнышко, — еще раз вздохнув, Лена обняла сына за плечи и притянула ближе к себе. — Не все так просто. У папы есть свои дела, обязанности. Он, скорее всего, просто не сможет все отложить и сидеть с тобой. Тем более вот так, внезапно, — она расправила кофту ребенка.
«Черта с два он не сможет!», — чуть не закричал Алексей.
Да если надо будет послать всех подальше, чтобы она позволила ему сидеть с их сыном — он не видел в этом проблемы. Алексея не будет ни для кого: ни для родных, которых он уже понемногу ненавидел за все, сделанное;