Когда ее не стало

книжному стеллажу, занимавшему всю стену, и дотронулся до чего-то рукой. Одна из секций общего стеллажа открылась, как дверь, и профессор прошел в скрытое помещение. Сергей тут же вспомнил коридор. Кабинет Крылова последний, дальше стена. Но здание значительно длиннее, чем коридор, а значит, за стеной – некое свободное пространство. Как он открыл стеллаж? Деталей Сергей не заметил. Но теперь он знал главное и уже не сомневался, что самые важные документы хранятся за стеной.
В девятом часу вечера Крылов погасил свет и ушел. Сергей услышал два щелчка, и это было хуже всего. Его заперли. Он встал и осторожно выглянул в окно. Второй этаж в старом здании с высокими потолками равнялся современному третьему. В обычных условиях это его не смутило бы – все-таки он парашютист, приземляться умеет, но от удара о землю разойдутся швы. А возвращаться на больничную койку в его планы не входило. Врач что-то говорил о постельном режиме, предупреждал, что резкие движения противопоказаны, не говоря уже о прыжках. Постельный режим… Что это значит, Сергей не знал. Его жизнь – вечное движение.
Следовало поторапливаться, пока на улице еще светло. Фонарем Сергей не обзавелся, а включать свет слишком рискованно. Окна выходили к воротам, где находился пост охраны, через который он проходил на территорию института.
Слегка размявшись, он направился к книжным шкафам и выдвинул ящик с буквой «Б». Полки стандартные, толщина папок разная. Одни тоненькие, другие как книги.
Он нашел нужную: «Бартеньева Светлана». В папке помимо бумаг с логотипом отдела судебной экспертизы лежала медицинская карта жены из поликлиники. Заключение экспертов сводилось к единому мнению: найденный труп соответствует всем указанным в медкарте патологиям. Тут же лежал протокол опознания, подписанный полковником Визгуновым и майором Балабановым. К делу была приколота справка: «Копия отчета отправлена в мэрию». Ни одной фотографии. Впрочем, фото надо искать у следователей, врачам нужны рентгеновские снимки костей и прочей человеческой требухи. Такие в деле имелись, но Сергей ничего в них не смыслил. Он убрал папку на место и задвинул ящик. Перед глазами все еще стояла бумага с заключением о смерти Светланы Андреевны Бартеньевой. Он начал рассуждать вслух.
– Сговор невозможен. Отец, майор, свидетели, вскрытие, заключение, отчет мэру, помпезные похороны… Все так! И лишь одна фотография, сделанная репортером в столовой, перечеркивает все доказательства жирной чертой фломастера.
Сергей засомневался: он один против экспертов и отца Светланы… Нет, не один. А Люся Казанчеева? Она ведь тоже видела Свету. Просто не считала ее мертвой, в отличие от других. Люська с мужем только что вернулись из Египта. Если у него начались галлюцинации, то она-то вполне адекватна!
Сергей направился к стеллажам. Ощупав стойки и полки, он ничего интересного не обнаружил, но что-то сработало само по себе, и створка открылась вместе со стеллажом. В помещении автоматически включился свет.
Сергей вошел. Страхи исчезли, когда, осмотревшись, он не увидел окон. Огромное длинное помещение с полками, столами, шкафами и сотнями стеклянных колб, цилиндров и баков, в которых плавали человеческие конечности, органы и даже головы. За спиной раздался щелчок. Он обернулся. Стеллаж за спиной захлопнулся, даже щели не осталось, и никаких ручек с этой стороны он не обнаружил. Сергей попытался открыть потайную дверь, надавив на нее плечом, но безуспешно. Когда сюда заходил Крылов, дверь оставалась открытой. Возможно, на потайном замке есть стопор, не позволяющий ей закрываться, но он даже кнопки не видел. Стопроцентная ловушка.
Сергей снова осмотрелся. В другом конце зала находилась еще одна дверь. Пока не все потеряно.
О том, как отсюда выбраться, можно подумать потом. Обидно попасть в капкан и остаться ни с чем. Взгляд наткнулся на железные ящики, в похожих он уже копался минут десять назад. В центре зала стоял длинный металлический стол, на котором было невероятное количество порошков и растворов. И зачем все это прятать? От кого?
Шкафы и стеллажи располагались вдоль стен. Сергей подошел к металлическим ящикам, они также были расположены по алфавиту. История повторилась: он нашел папку Светланы Бартеньевой, но она была совсем тоненькой. В ней лежали пакет с фотографиями и несколько листков бумаги. Первый лист оказался заявлением, написанным рукой Светланы. Суть сводилась к следующему: «…прошу соотнести снимки с побоями на моем теле, сверить их и занести в протокол медицинского осмотра для предоставления в судебные органы». Под заявлением стояло число – двадцатое марта.
Следующий документ касался осмотра, где определялись характер