Когда любовь ждет

тишины, поднял руку и обратился к Ришару:
— Найди свою комнату, мой друг. Теперь мне поможет моя жена.
— Как? — спросила Леони. — Я не смогу втащить такую тяжесть вверх по лестнице.
Был ли он действительно так пьян, что не мог идти самостоятельно?
— Я могу идти сам, дорогая. Но все же спустись и покажи мне дорогу.
Леони вздохнула, когда Ришар поклонился ей и ушел, ступая нетвердо, но в нужном направлении. Когда он перестал поддерживать Рольфа, тот прислонился к стене.
— Это неразумно, мой господин, — с раздражением ответила Леони, сбегая по лестнице. Она схватила его руку и заставила обнять себя за плечи. — Мы оба упадем.
Он фыркнул.
— У тебя, конечно, сложилось ошибочное представление, будто я слишком много выпил. Позволь тебя уверить, что это не так. Просто Генрих был разговорчив и настаивал на том, чтобы я выпил вместе с ним.
— И, разумеется, вы не могли отказать королю, — колко ответила она и вздохнула. — Но не сомневаюсь, что у него есть свободная кровать. Вам нужно было остаться там на ночь, мой господин, а не приезжать сюда. Вы могли сломать себе шею — такое уже случалось с теми, кто выпил чересчур.
Она стала тащить его вверх по лестнице, но он потянул ее назад.
— Дорогая, не ругай меня. Я не чувствую, что пьян, значит, я не пьян. А остаться там я не мог, потому что ты здесь.
Она засмеялась.
— Это значит, вы могли въехать на лошади вверх по этой лестнице.
— Думаешь, я не могу подняться вверх по лестнице? — прорычал он и, таща Леони за руку, взбежал до самого верха лестницы. Потом он улыбнулся жене.
— Это было неумно, мой господин, — произнесла Леони, с трудом переводя дыхание.
— Дорогая, не сердись.
— Ах!
Выведенная из себя, Леони вырвала у него свою руку, но Рольф опять обнял ее за плечи и, тяжело опираясь на нее, неуверенно сделал несколько шагов. Когда она вполголоса произнесла сочное проклятие, Рольф рассмеялся.
— Ах, Леони, я совершенно уверен, что люблю тебя.
Ее сердце дрогнуло, но она быстро подавила возникшее желание сказать то же самое. Он был пьян. Она не могла себе позволить верить в пьяную болтовню.
— Вы говорите правду, господин?
— Наверняка, — ответил он бесхитростно. — Иначе почему бы я мирился с тем, что ты сердишься?
— Я уже говорила вам раньше, я не сержусь.
— И с твоим непослушанием, — продолжал он, как бы не услышав ее слова. — И с твоим лукавством.
— Я не сознавала, что у меня столь много недостатков, — резко ответила она.
— Много, но я все равно люблю тебя. — Он обнял Леони так, что у нее перехватило дыхание. — Дорогая, ты можешь полюбить меня?
— Конечно… мой господин.
— Леони, мне хочется верить тебе, но я знаю, что ты лжешь.
Он шептал ей на ухо, и от нервного возбуждения она затрепетала. Испытывать тягу к этому мужчине всегда было мучительно. Она пожалела, что не пьяна. Она пожалела, что не может дать волю своим сдерживаемым чувствам и получить радость от того, что они вместе. Она пожалела…
Она выбралась из его сильных объятий, чтобы обнять его шею руками.
— Любить вас вполне можно. По сути, это очень легко.
Рольф затаил дыхание. Своим нежным телом она прижималась к нему, и он хрипло произнес:
— Ты подшучиваешь надо мной, дорогая, но это, по крайней мере, первый шаг.
Рольф обрушился на ее губы, впившись в них необыкновенно горячим поцелуем. Это яростное прикосновение сначала потрясло ее, потом растворилось в сладостных ощущениях. Она прижалась к его телу, ощущая каждую сильную мышцу, и отвечала на его поцелуи со всей силой собственной отрасти. Леони сама испугалась того, насколько сильно она желала Рольфа.
Внезапно, к ее изумлению, Рольф оторвался от ее губ, откинул голову назад и издал дикий рев, подобный боевому кличу. Услышав его, Леони затрепетала. Когда он посмотрел на нее сверху вниз, в его темных глазах таилась неприкрытая страсть. Целеустремленно и неторопливо его ладони скользнули вниз по бедрам Леони и плотно прижались к ним.
В ее чреве полыхнул очаг жара, и внезапно ее мышцы утратили силу. Ноги перестали держать ее. Должно быть, это отразилось в ее глазах, потому что Рольф торжествующе улыбнулся, потом подхватил ее на руки.
Леони задышала с трудом.
— Если вы опустите меня на землю, мой господин, мы доберемся в целости и сохранности.
Он был слишком пьян, чтобы воспринимать ее доводы, и наотрез отказался:
— Нет.
Она показала на открытую дверь в нескольких шагах от них.
— Туда.
Он нетвердо вошел в небольшую комнатку. Увидев обеспокоенную Милдред, он приказал ей уйти. Видя лицо выбежавшей из комнаты бедняжки Милдред, Леони улыбнулась. Она была уверена, что служанка только обрадовалась