Когда любовь ждет

бы расположение к Элис, если бы не считала такой же, как ее собственная соперница, а Генриха — неверным мужем. Глядя на Элис, она видела Амелию. Поэтому она была не в самом лучшем расположении духа, когда пришел Рольф, чтобы сопроводить ее на аудиенцию к королю.
За те шесть лет, что Леони не видела Генриха, он мало изменился. Он все так же внушал страх. Равным образом он по-прежнему не заботился о собственной одежде. Очевидно, у него не было времени на портных, потому что его дорогое облачение плохо сидело на нем.
— Я оказал вашему мужу дурную услугу, сказав ему, что вы непривлекательное дитя. Я даже пытался отговорить его от брака с вами. Теперь вижу, что, если бы мне это удалось, я ни за что не заслужил бы прощения.
Таковы были первые слова Генриха, когда он вместе с Леони отошел в сторону, оставив Рольфа на месте. На Леони они не произвели впечатления.
— Ваше величество, если это похвала, то я благодарю вас, — сухо ответила она. Его серые глаза потеплели.
— Дорогая, вы питаете ко мне неприязнь, или же вы действительно настолько лишены гибкости, как об этом рассказывал Рольф?
Леони издала безмолвный стон. Перед ней стоял король, и она не посмела бы оскорбить его.
— Мне неизвестно, что он рассказывал вам, — ответила она, принужденно улыбаясь.
— О, много всего, много, хотя, думаю, он преувеличивал. Не может быть, чтобы вы пытались убить его в ночь после свадьбы.
Леони побледнела. В разговорах с ней Рольф ни разу не вспоминал то происшествие и все же смог рассказать о нем Генриху!
— Это… это был несчастный случай, ваше величество, по причине моего волнения и испуга.
— Я так и думал. — Генрих чарующе улыбнулся. — И сомневаюсь, что вы действительно так не удовлетворены браком, который я вам устроил, как это представляется вашему мужу. Сначала вы, может быть, и возражали, но, увидев его, испытали облегчение; разве не так? — Он не стал дожидаться ответа. — Скажите, леди Леони, Рольф приносит вам радость?
— Если вам так угодно думать, ваше величество.
— Это не ответ.
— Тогда я отвечу «нет».
— Вот что, послушайте-ка… Душа Леони ушла в пятки.
— Ваше величество, вы не хотите, чтобы я вам лгала. Вы задали вопрос, и я ответила. Генрих начал посмеиваться.
— Именно так.
Леони забыла о его раздражительности. Ей нужно было следить за выражением его лица, а не опускать глаза. К счастью, кажется, она успокоила его.
— Моя дорогая, это весьма занимательно, — задумчиво продолжал Генрих. — Дамы считают вашего мужа чрезвычайно привлекательным.
— Так оно и есть, — согласилась Леони.
— Он нравится вам?
— Ваше величество, я не сказала, что не нравится. Генрих нахмурился.
— К тому же он человек высоких достоинств, ныне имеет много земли, а его богатство, полученное от военной добычи и завоеванных на турнирах призов, таково, что даже я не могу представить себе его размеры. Тогда скажите мне, почему же именно Рольф д’Амбер не приносит вам радость?
Уклониться от ответа на такой вопрос было невозможно. Она огляделась, чтобы убедиться — никто не услышит признания в ее позоре.
— Речь идет о том, против чего многие жены, как мне кажется, возражают, — беспечно произнесла она, слегка пожав плечами. — Мой господин Рольф — неверный муж.
— Встретившись с вами, я едва ли могу в это поверить, — отозвался Генрих.
— Мне хотелось бы так же сомневаться в этом, — призналась Леони.
Наступила многозначительная тишина, потом король заговорил:
— Дорогая, я хорошо помню вашу мать. Она была украшением моего двора и немало преуспела, сдерживая порывистость королевы, за что я был ей признателен. Меня огорчает новость о страданиях ее дочери. Равным образом меня огорчает и то, что мужчина, к которому я весьма расположен, пребывает в расстройстве и смятении и столь же несчастен. А не можете ли вы забыть обиды и принять его таким, каков он есть?
— Я знаю, что так и должна поступить, ваше величество. И… и я попытаюсь, если такова ваша воля.
— Звучит не очень обнадеживающе, — мягко упрекнул ее Генрих. — Если для вас это так важно, пожалуй, я мог бы призвать леди Амелию назад ко двору.
Леони вздрогнула. Она не произносила имя Амелии, и если король знал о ней, то и все, живущие при дворе, тоже должны знать.
— Ваше величество, мой господин Рольф должен сам принять решение.
— Как пожелаете, моя дорогая.
Казалось, услышав ее ответ, Генрих испытал облегчение. Он продолжал беседовать с ней о делах менее личного характера. Очевидно, ему не хотелось вмешиваться в жизнь Рольфа. Несомненно, он предпочитал оказывать милости своим вассалам, а не их женам. Жены имели редкую возможность оказать услугу в ответ, а Генрих был искусным